Чтение онлайн

Черт внимательно посмотрел на заключенного и на его руку. Подошел к соседним заключенным, осмотрел их, затем вернулся обратно. Не будучи в себе до конца уверенным, черт достал из кармана листок с какими-то рисунками и внимательно его рассмотрел. Шевеля губами от напряжения, он сравнивал нарисованное на листке со стоящим перед ним и, наконец, принял решение. Подошел вплотную к заключенному и рявкнул.

– Имя?

– Федотов Александр Петрович, русский, православный, земной возраст – 62 года, дата поступления – 12 сентября 1988 года, категория прегрешений – 2А, не был, не состоял, только по праздникам, женат, двое, с соседкой три раза, – привычно отбарабанил заключенный.

– Придурок? – зычно поинтересовался охранник.

– Никак нет, умственно здоров!

– Так чего ж ты, сукин сын, левую руку поднял, когда все правую подняли, а? – заорал на него сержант. – Умного из себя корчишь? Разнообразия захотелось? Так я тебя для разнообразия запру в карцер на неделю, будешь там на собственную рожу пялиться. Сразу научишься разбирать, где левая рука, а где правая!

– Виноват, гражданин начальник, больше не повторится! – выпучив глаза от напряжения, заорал изо всех сил проштрафившийся Александр Петрович. Этим он, видимо, здорово угодил сержанту потому, что тот, явно подобрев, сказал:

– Ладно уж, сегодня прощаю.

Черт обернулся к остальным душам.

– А вы чего зенки выпятили, рты раззявили? Развлечение себе ищете? Цирк здесь вместо зарядки устроили! А ну, продолжать гимнастику!

Из динамика раздалась музыка и заключенные, как в детской игре «замри-отомри», снова задвигались, как будто ничего и не случилось. Только по рядам промелькнули усмешки: худо-бедно, а обманули сегодня чертей, уже с утра получили новые впечатления. У заключенных свои радости, а уж у заключенных навечно вырабатывается совершенно другая система ценностей. Зарядку закончили уже без прежнего ожесточения.

После зарядки раздалась новая команда. Заключенные, выстроившись в ряд, замерли по стойке смирно, сделав равнение направо. Из двери в конце коридора вышел начальник тюрьмы. Он был в черном, стилизованном под военную форму и отделанном серебром костюме, который плотно облегал его. Фигура у черта была в полном порядке. Весь его внешний вид говорил о правильном регулярном питании и размеренном образе жизни. Отсутствие лишнего жира подсказывало, что начальник тюрьмы не чуждается регулярных физических упражнений и, пожалуй, не брезгует иногда попариться в сауне или, что более вероятно, в русской баньке. Выглядел он чрезвычайно элегантно на фоне пузатых, ухмыляющихся охранников в мятой серой форме, и заключенных в классической полосатой одежде, делающей их похожими на поставленные на попа матрасы. Начальник тюрьмы вышел на середину площадки в центре здания и осмотрел своих подопечных. Следя за его перемещениями, заключенные сделали равнение на середину. Удовлетворенно оглядев строй, начальник тихо спросил:

– Ну что, сукины дети, довольны жизнью?

– Так точно, дорогой гражданин начальник тюрьмы! – грянули в ответ сто глоток. Заключенные кричали что есть сил. Начальника этот грохот не удивил. Он одобрительно покивал головой, прислушиваясь к эху, которое еще минут пять металось по гулкой каменной коробке. Черти любили, когда заключенные отвечают громко.

– Хорошо. Рад слышать, что мои труды не пропали даром. Приятно видеть здесь столько душ, которые ценят мою заботу о них, – продолжал начальник в наступившей тишине. – Ведь вы цените мою заботу, а, мерзавцы?

– Так точно, дорогой гражданин начальник тюрьмы! – снова рявкнули в ответ осужденные. Испуганное эхо подскочило к потолку и, решив отсюда удрать, заметалось по зданию, ища выход. Выход оно не нашло, и понемногу успокоилось.

– Жалобы, пожелания имеются? – ехидно улыбаясь, продолжал черт.

– Никак нет!!! – прогремело в тюрьме. В этот ответ заключенные, кажется, вложили весь остаток сил. Громче кричать было уже невозможно. Несчастное эхо отказалось от попытки удрать, и теперь, забившись в угол, долго жалобно повторяло на все лады «Никнет, никнет, ник…», и, утомившись, смолкло.

– Это хорошо, что нет жалоб. Вы, скоты, должны помнить, что здесь вам не санаторий, и даже не каторга. Здесь вам Ад, а не курорт. А я для вас царь, бог и отец родной. М-да, вот именно. Отец родной.

С этими словами начальник тюрьмы повернулся и отправился в свой кабинет. За его спиной раздались зычные команды надзирателей.

– Нале-во! Ряды вздвой! На занятия по теоретической подготовке, повзводно, шаго-ом марш!

Заключенные с исключительной четкостью, достигаемой лишь многолетними регулярными тренировками, выполнили команду. Отбивая шаг, они направились в учебные классы, где расселись за партами.

Завтрака, равно как и обеда с ужином душам в тюрьме не выдают – физической потребности нет, а просто баловаться не разрешено. Это там, наверху, может и накрыты праздничные столы. Так ведь то – для блаженных, для праведников безгрешных. А местный народишко свое уже выпил-съел на Земле. Поэтому столовая в тюрьме не предусмотрена. Распорядок дня у заключенных насыщенный. «Вам время нельзя терять ни минуты, – всегда приговаривает старший надзиратель. – Ведь у вас впереди всего-навсего вечность!..» Тут вся команда надзирателей начинает хохотать. Этот хохот входит в отработанную программу мучений. Такая шутка способна испортить настроение заключенному на неделю вперед.

Занятия в классах, как и упражнения утренней зарядки, проходят по раз и навсегда заведенному порядку. Сначала – стиральные порошки. На доску вывешивается красиво оформленный стенд с основными параметрами всех марок стиральных порошков. Данные приведены относительно стирального порошка «Обычный». Схемы вычерчены разноцветными красками, чтобы грешники вызубрили наизусть все загогулины каждой кривой. Преподаватель, пожилой черт, с небольшой плешью между рогами, выкрикивает название стирального порошка. В ответ весь класс хором скандирует его рекламу. Затем следует индивидуальный опрос. Преподаватель поднимает грешника и спрашивает, почему он выбрал именно эту марку. В подтверждение своего ответа, грешник должен процитировать историю из рекламного ролика, о том, как он однажды испачкал одежду, и этот порошок его спас.

Покончив со стиральными порошками, переходят к жевательной резинке. Дежурный меняет плакат на доске. Теперь это «Правила обмена жевательной резинки типа «обычная» на меньшее количество жвачки фирменной». Процедура изучения жевательных резинок ничем не отличается от методики, разработанной для порошков. Принцип минимального разнообразия в тюрьме соблюдается свято. Учащиеся зубрят тексты из рекламных роликов, а затем хором орут их преподавателю, который строго следит, не пропустил ли кто словечко. Наказание всегда одно: карцер. После жвачки следуют шампуни, зубные пасты и детские подгузники. Принципы и эффективность действия последних рассматриваются со всеми возможными подробностями, включая цвет и запах.