Шрифт:
Роджер Желязны
Проект "Румоко"
Я был в пультовой, когда из агрегата Джи-9 на нас посыпались искры. Помимо всего прочего, находился я там потому, что надо было провернуть одно порученное мне идиотское дельце.
Двое ребят были внизу, в капсуле; шла проверка Шоссе в Преисподнюю, шахты, вгрызавшейся в дно океана в тысячах морских саженях под нами; близился час, когда они заработают. Обычно авария не встревожила бы меня - в штате было двое техников для обслуживания Джи-9. Но вот как раз сегодня один из них был в отпуске на Шпицбергене, а другой болел. Неожиданно ветер и волны тряхнули "Аквину"; я вспомнил, что проект "Румоко" близится к завершению, и принял решение. Я пересек каюту и снял боковую панель.
– Швейтцер! Не смейте трогать прибор, не валяйте дурака!
– сказал доктор Асквит.
Я изучал цепи.
– Вы решили заняться им сами?
– спросил я доктора.
– Конечно, нет. Я и знать не знаю, с чего начать... Но...
– Хотите, чтобы Мартин и Димми погибли?
– Вы же знаете, что нет. Но вы не имеете права...
– Тогда скажите, кто им займется?
– продолжал я.
– Капсула управляется отсюда, а мы только что на что-то налетели. Если у вас есть на примете кто-то более подходящий - лучше пошлите за ним. В противном случае я попробую исправить это сам.
Тогда он заткнулся, а я стал выяснять, где какое повреждение. Все было достаточно очевидно. Это связано с теми четырьмя цепями.
Я занялся делом. Асквит был океанографом и мало что понимал в электронике. Думаю, он не смог бы отличить, если бы я занялся не ремонтом, а подготовкой диверсии. Я проработал минут десять, и дрейфующая в океанских пучинах капсула снова начала функционировать.
За работой я пытался представить себе мощь той силы, которая вскоре будет разбужена, заполнит на мгновение Шоссе в Преисподнюю, а затем, словно дьявольское отродье - а то и сам дьявол - сорвался с цепи в центре Атлантики. Пасмурная погода, господствующая в это время года в здешних широтах, мало меня утешала. Тут будут применяться смертоносные силы: атомная энергия освободит еще более могущественную из стихий - живую магму, кипящую пока глубоко под океаном. И то, что люди решились затевать бессмысленные игры с такими вещами, было выше моего разумения. Корабль снова задрожал на волнах.
– Ну вот, - сказал я, - там было несколько коротких замыканий, и я их ликвидировал. Я поставил панель на место. Больше беспокоится не о чем.
Асквит посмотрел на монитор:
– Похоже, теперь работает нормально. Давайте-ка проверим.
– Он щелкнул переключателем и сказал: - "Аквина" вызывает капсулу. Вы слышите меня?
– Да, - донеслось в ответ.
– Что случилось?
– Короткое замыкание в Джи-9, - ответил он.
– Все исправлено. А как у вас?
– Все системы пришли в норму. Будут какие-нибудь инструкции?
– Продолжайте выполнять задание, - сказал доктор и повернулся ко мне.
– Я тут мешал вам, - сказал он, - и был резок с вами. Простите. Я не знал, что вы в состоянии обслуживать Джи-9.
– Я - инженер-электрик, - заметил я, - и эти штуки мне знакомы. Но разбираюсь в такой аппаратуре слабовато. Если бы я не смог определить неисправность, я бы и пальцем к схемам не прикоснулся.
– То есть ваше правило - не соваться куда попало?
– Верно.
– Тогда и я не стану этого делать.
Как раз сейчас было очень хорошо, что он никуда не станет совать свой нос, так как я только что извлек из Джи-9 маленькую бомбу. Она пока лежала в левом кармане моей куртки, и мне предстояло вышвырнуть ее за борт. В следующие пятьдесят минут неплохо бы найти и испортить видеозапись. По правде говоря, я не проявлял никакого желания фигурировать в записях, но если ничего не поделаешь - что ж, пусть на них лучше буду я, чем противник.
Я извинился и вышел. Рассортировав улики, я обдумывал события дня.
Кто-то пытался сорвать проект. Итак, Дон Вэлш был прав. Предполагаемая угроза была реальной. Значит, тут замешано что-то большее. И главный вопрос что именно. Ну и второй вопрос - что же дальше?
Я закурил и навалился на поручни "Аквины". Я осматривал холодное северное море, атакующее нашу скорлупку. Руки тряслись... Это был обычный проект. Конечно, рискованный. Но несмотря на его рискованность, я не мог обнаружить достаточно веских возражений против него. Тем не менее, противники были - это очевидно.
Сообщит ли Асквит о моих действиях? Вряд ли он представляет, что делалось... Он объяснит, как я ему сказал, и внесет это в судовой журнал. Он может лишь записать, что я ликвидировал короткое замыкание. И это все.
Этого было достаточно.
Я решил, что враг имеет доступ к судовому журналу. Он узнает, что там нет ни слова об обезвреженной бомбе. Он узнает и то, кто помешал ему; и он вполне может заинтересоваться - кто же в критический момент смог принять экстренные меры. Хорошо. Как раз этого-то мне и хотелось.
...Потому что я потратил уже целый месяц, ожидая подобной возможности. Надеюсь, что он объявится достаточно быстро и попытается разобраться со мной. Глубоко затянувшись, я разглядел маленький айсберг, сверкающий на солнце. Приближалось нечто довольно странное, это чувствовалось. Небо было серым, океан - темным. Где-то находился кто-то, не одобрявший тех событий, что вскоре произойдут здесь, но клянусь жизнью, я не мог догадаться - почему.
Ну и черт с ними всеми. Люблю пасмурные дни. В один из таких дней я и родился. И получаю от этого наивысшую радость.
Я вернулся в каюту и смешал себе пойло, поскольку дежурство мое официально кончилось.
Немного погодя в дверь постучали.
– Поверните ручку и толкните - сказал я.
Дверь открылась, вошел молодой человек по имени Раулингс.
– Мистер Швейтцер, - сказал он, - Кэрол Дейт хотела бы поговорить с вами.
– Скажите ей, что я иду.
– Хорошо, - ответил он и вышел.
Я причесал свои выцветшие волосы и сменил рубашку, потому что Кэрол была молода и привлекательна. Она являлась офицером службы безопасности на корабле, хотя, подумал я, кто знает, кем она была в действительности.