Чтение онлайн

— А у меня, Марь Юрьна, на суп, может быть, вообще аллергия, — вдруг придумал Вася. — Аллергия, болезнь такая, Марь Юрьна!

А что? Ему самому сразу понравилась эта идея. Аллергия. Неплохо!

Только сегодня утром Вася впервые услышал это красивое и непонятное слово — аллергия. Оно было похоже на название тропического цветка. Или неоткрытого острова, его ещё нет на карте. Остров Аллергия. Откуда вы, обветренный капитан? В каких широтах ходил ваш отважный корабль? Какие океаны вы пересекли?.. Да ничего особенного. Я только что прибыл с тихого острова Аллергии. Неужели никогда не слышали? Впрочем, он ещё мало кому известен, этот остров. Он в ярко-синем океане, севернее Поморина, западнее Суматохи. Там дует тёплый ветер эклер. Остров омывает прозрачная река Кочерыжка. Теперь представляете себе этот остров? Ну вот, я прямо оттуда. Привет вам от диких зебр и белых лягушек.

…Сегодня утром Катя Звездочётова пришла в класс с красным носом. Лицо было распухшее, из глаз катились слёзы.

— Насморк? — посочувствовала Мальвина. Она всегда и во всём сочувствует Кате Звездочётовой. Она и ещё Сима. — Насморк, Катя?

— Сама ты, Мальвина, насморк, — величественно ответила, шмыгнув носом, Катя Звездочётова. — Аллергия у меня. Поняла?

— Поняла, — покорно ответила Мальвина и отошла.

Хотела пожалеть — получила при всех. «Сама ты насморк». Очень приятно. А что поделаешь? Катя Звездочётова — это Катя Звездочётова.

Подошла Мальвина к Жене Соловьёвой, тихо спросила:

— Женя, что такое аллергия?

— Завтра скажу, — тихо ответила Женя. Сразу поняла, что Кате Звездочётовой этот разговор слышать необязательно. — У мамы спрошу.

Катя Звездочётова с опухшим лицом сидела на уроках, как ни в чём не бывало, уверенно глядела на всех своими глазами-щёлочками. Вася украдкой наблюдал за ней. Конечно, неловко вот так глядеть на девчонку. Но что поделаешь, если эта девчонка — Катя Звездочётова. Вася Северов испытывает к ней внутреннее притяжение. Ему хочется быть там, где Катя. Говорить с ней. Смотреть на неё. Хорошо было бы стукнуть её хоть разок, но Вася боится. Внутреннее притяжение — это одно, а сдачи получить от Кати — это уже другое. Кому захочется получить подзатыльник?

Вася слегка опускал ресницы и был абсолютно уверен, что никто не догадывается, в какую сторону он смотрит. Бороться с этим самым притяжением было бесполезно. Да Вася, честно говоря, и не старался. Зачем?

Другая девчонка, любая, выглядела бы противной: распухшее лицо, из носа течёт, глаза слезятся, сама гнусавит. Но Катю никакая аллергия не портит. Катя всегда умеет оставаться Катей Звездочётовой.

Когда продлёнка пришла в столовую, Катя всё ещё громко шмыгала носом. Буфетчица Зинаида Ивановна положила на прилавок локти, хмыкнула:

— Ну и красавица явилась! Чего это она, Марь Юрьна?

— Аллергия, Зинаида Ивановна. Это не заразное.

— Да я и не боюсь, ко мне не пристанет. На мне вирус подыхает. Я вот почему удивляюсь — аллергия какая-то! Раньше не было вроде такой болезни. Всё от спутников, от космоса. Как вы думаете?

— Не уверена, — ответила Мария Юрьевна. Она посмотрела на часы: — Будем обедать, Зинаида Ивановна?

Вася, куда бы ни смотрел, видит Катю Звездочётову. Так уж получается в последнее время.

Вот Катя Звездочётова взяла кусок хлеба и ест. Вот Катя о чём-то шепчется с Симой и с Мальвиной. Она сидит за столом с распухшим, но гордым лицом красавицы с далёкого острова. Люда Обручева завистливо глядит на Катю.

— Аллергия. Ну и что? У меня в детстве был диатез, я и то не хвалюсь. — Люда говорила это не Кате, ей бы она не осмелилась. Люда говорила другим девчонкам, но так, чтобы Катя Звездочётова слышала. — Представляете, девочки? От диатеза кожа со щёк облезла и висела клочьями. Вот это была картина.

Вася ждал. Что сейчас сделает с этой Людкой Катя Звездочётова? Зачем ты, глупая Людка, полезла в клетку тигрицы? Теперь держись, Людка.

Катя заговорила. Голос у неё сегодня был гнусавый:

— Удивительно. Даже очень.

— Правда? — обрадовалась Люда. — Очень даже удивительно, Катя.

А Катя и не слушала её, продолжала:

— У тебя, Людочка Обручева, и сейчас лицо какое-то шершавое. Мне тебя даже временами жалко.

Превосходство Кати с первых секунд стало очевидным. Вася так и знал: Катя Звездочётова всегда всех ставит на место. Вася восхищён. Но ни один из людей, населяющих планету Земля, не должен об этом знать. И поэтому Вася говорит:

— Звездочётова, а Звездочётова! Чего ты на Люду взъелась? Прямо как тигра злая ты, Звездочётова.

— Ешь свой суп, Северов Васенька. — Катя повела плечом, она на Васю даже не взглянула. Глаза-щёлочки прицелены в Люду Обручеву. — У меня лично никогда ничего такого не было. Ха, диатез!

После этого гладкие щёки Люды Обручевой показались Васе шершавыми. А сама виновата — не нарывайся, Людка-верблюдка.

— Василий! Опять ты про тарелку забыл? — Мария Юрьевна, как все учителя, умеет видеть всех сразу. Так уж устроены глаза у Марии Юрьевны.

Вася вздыхает и опять берётся за ложку. Есть этот остывший суп он всё равно не станет. Тем более после презрительных восхитительных слов Кати Звездочётовой: «Ешь свой суп, Северов Васенька». Надо же как замечательно, метко сказала!

Не так просто учительнице работать на продлёнке. Но Мария Юрьевна ничего, работает. Следит, чтобы ноги не промочили, чтобы суп съедали, чтобы не ссорились.

Раньше она преподавала в институте.

Но однажды пришла к директору школы и сказала:

— Я — преподаватель института иностранных языков, но хочу перейти в вашу школу.

Директор, Наталья Алексеевна, обрадовалась, но удивилась. Обрадовалась потому, что в школе как раз была очень нужна учительница немецкого языка. А удивилась потому, что очень редко люди по своей воле вдруг хотят перейти из института в простую школу.

— Вы, наверное, удивлены? — спросила Мария Юрьевна. — Но дело в том, что у меня растёт внучка, и эта малышка командует моей судьбой — приходится переходить на работу поближе к дому.

— Неужели у вас уже внучка? — вежливо удивилась Наталья Алексеевна. — Вы молодо выглядите.