Шрифт:
Действующие лица
Призрак — его не видно.
Кэйскэ Фукагава.
Санкити Оба.
Мисако Оба — его дочь.
Тосиэ Оба — его жена.
Иосикадзу Хакояма — репортер.
Кубота — мэр.
Торий-старший — банкир.
Торий-младший — владелец газеты.
Марутакэ — глава строительной компании.
Иосида — старушка, мать Фукагава.
Подлинный Фукагава.
Манекенщицы и манекенщики.
Жительницы города.
Жители города.
Первый и второй рабочие-грузчики.
Действие первое
Под виадуком. Дождь. Вереница прохожих под зонтами. Санкити Оба, лысоватый, лет пятидесяти, в обтрепанном костюме, настоящий бродяга с виду, греется у маленького костра под навесом виадука. В одной руке он держит зеркальце, в другой ножницы, которыми он подравнивает свою бородку. Эта бородка плохо вяжется с его внешностью.
Вверху, по виадуку, устало волоча ноги, проходит оборванец лет тридцати. Это Кэйскэ Фукагава. Он останавливается прямо над головой Оба, смотрит на небо, сокрушенно щелкает языком. Кругом — непролазная грязь. Фукагава, стараясь не потерять равновесия, стаскивает с ноги сапог и выливает из него воду.
Оба (смотрит наверх). Эй ты, скотина!
Фукагава (испуганно). Ой, извините! (Перегибается через перила и показывает сапог.) Понимаете, сапог прохудился. Нет ничего хуже дыры в сапоге. Не сапог, а насос так и качает воду!..
Оба. А ты просверли вторую дырку — вот и будет сток для воды.
Фукагава (совершенно серьезно). Действительно! Неплохая идея.
Оба. Чего-чего?
Фукагава (еще больше перегибаясь через перила, смотрит вниз). Гм, а местечко-то недурное…
Оба. Чего-чего?..
Фукагава. Погреться, что ли? (Надевает сапог и, не дожидаясь согласия Оба, спускается по каменным ступенькам боковой лестницы.)
Оба. Ну и нахал. Давай выкладывай, что у тебя в наличии.
Фукагава. Что такое?
Оба. Я спрашиваю, есть ли у тебя что-нибудь пожрать?
Фукагава. Только аспирин.
Оба. Что-о?..
Фукагава. Аспирин.
Оба. Вот болван! По-твоему, я жалуюсь на простуду? (Внезапно передумав.) Впрочем, ладно… Давай сюда.
Фукагава (достает из кармана коробочку). Не обязательно при простуде. Аспирин хорошо помогает и при нервном расстройстве… Тут много, почти полная коробка…
Оба (берет коробочку, рассматривает, прячет в карман). Ладно, грейся…
Фукагава. Как, всю коробку?..
Оба (тоном, не допускающим возражения). Так и быть, можешь греться сколько душе угодно. Я разрешаю…
Фукагава (нерешительно устраивается у огня. Внезапно замечает в руке Оба зеркальце). Ой, у вас зеркало!..
Оба. Ну и что?
Фукагава (смущенно). Если вам не трудно, нельзя ли его куда-нибудь убрать?
Оба. Однако ты изрядный чудак! (После некоторого колебания прячет в карман зеркало и ножницы. Потом вытаскивает огромный ярко-зеленый платок, сморкается.)
Фукагава. Прошу прощения! (Садится напротив Оба, затем немного подвигается в сторону и обращается к кому-то невидимому.) Сюда, сюда. Садись ближе… (Делает движения, как бы устраивая место для этого невидимого спутника.)
Оба (смотрит на него с удивлением). Что это ты?
Фукагава (удивленно). А разве вы его не видите?
Оба. Кого?.. (Ошеломленно.) А разве тут… кто-то есть?
Фукагава (спокойно, как ни в чем не бывало). Конечно… Правда, это всего лишь дух, призрак, но все же…
Оба (пораженный, вздрагивает). Призрак?.. Чей призрак?..
Фукагава. Моего приятеля. Да вы не бойтесь. (Призраку.) Погрей ноги, знаешь как славно! (Снимает сапоги, кладет их на землю подошвами вверх и вытягивает ноги поближе к огню.) Апрель на дворе, а погода ни к черту!
Пауза.
Оба. Ты сам откуда?
Фукагава (смеется). Очень жаль, но как раз этого-то я вам сказать не могу…
Оба (с запинкой). А что, он знает меня, этот твой Призрак?
Фукагава (бросает взгляд на Призрак). Призраки, видите ли, вообще ничего не помнят из своей прошлой жизни.
Оба обескуражен. Вынимает из-за уха окурок сигареты, закуривает.
А-а, понимаю… Вы, наверное, думаете, что мы сбежали из сумасшедшего дома?
Оба. Нет, почему же…
Фукагава. Да вы не церемоньтесь…
Оба. Ну что вы…
Фукагава. Нет, по-честному — вы ведь не верите, что он здесь?
Оба молчит.
Ничего. Он за это не в обиде. (Призраку.) Правда?
Призрак что-то говорит.
(Повторяет слова Призрака.) Он тоже считает, что вы вправе не верить. Он говорит, что только примитивные люди, стоящие на самой низкой ступени развития, легко и просто допускают существование духов…