Привал
Шрифт:
— Я говорю, как она по этому делу? Оформил?
Лошадь, Лиза и Вовка были уже по другую сторону кустарника. И можно было бы пойти дальше, не обращая внимания на глупые выкрики водителя бронетранспортера. Но Вовка решительно остановился. Предчувствуя нарастающее напряжение, Лиза сверху вцепилась Вовке в плечо и умоляюще показала знаками, чтобы он двигался дальше. Но Вовка резко сбросил с плеча Лизину руку.
— Соображаешь, чего мелешь? — злобно крикнул Вовка и весь покрылся пятнами. — И чего ты раздеваешься при девушке? Совсем одичал?
— Иди, иди, салага! При «девушке»!.. — заржал механик-водитель.
Прыгая на одной ноге, стал стаскивать с себя кальсоны.
— Эта «девушка» еще не такое видела!
— Замолчи, гад!
Вовка отбросил повод и рванулся через кусты к бронетранспортеру. Но Лиза соскользнула с лошадиной спины, обхватила Вовку двумя руками за шею, и они оба упали на землю как раз в тот момент, когда...
...раздался выстрел.
— Пусти!.. — Вовка не услышал выстрела и рванулся из Лизиных рук.
Сквозь безлистый кустарник он увидел, как механик-водитель нелепо взмахнул руками, споткнулся и с раздробленным затылком плашмя шлепнулся лицом в воду.
— Что это?.. Что это?! — истерически забормотал Вовка. — Я не хотел... Он же только что был живой!
Голое тело механика-водителя белело в воде. Мертвые руки мягко лежали на отмели, вокруг головы быстро чернела вода, раскинутые кривые сильные ноги уже заносило течением.
Лиза прижала Вовку к земле, сказала одними губами:
— Гитлеровцы...
Вовка старался поднять голову, посмотреть сквозь кустарник на труп своего обидчика, но Лиза навалилась на него всем телом, вжимала в землю, шептала:
— Надо говорить майору Катерине... Жолнежам [16] . Садись на коня... Садись скоро!..
Она выпустила Вовку. Тот ошалело вскочил на ноги, взметнулся на спину лошади. Лиза подала ему руки, и он рывком втянул ее к себе, усадил впереди. Она подобрала повод, рванула, Вовка ударил каблуками в тугие лошадиные бока, и лошадь с места пошла в галоп.
Вовка рукой пригнул Лизу почти к лошадиной шее. Он держал ее за талию, вжимал грудью вниз, стараясь слиться с мчащейся лошадью.
16
Солдатам (польск.)
В оптическом прицеле снайперской винтовки металась Вовкина стриженая шея, торчащая из широкого воротника не по росту, узкая спина в парусящей гимнастерке, лошадиный круп. Выстрелить мешало все — кустарник, лошадь, скачущая не по прямой, а шарахающаяся из стороны в сторону, огибающая воронки, канавы, перескакивающая через бывшие окопы, — но Герберт Квидде не терял надежды на хороший выстрел.
Когда-то во Франции, когда отношения с Отто фон Мальдером только еще начинались, Отто — пусть земля ему будет пухом — водил его в кавалерийский манеж и тир чуть ли не ежедневно. Вот и сейчас это нужно сделать спокойно, без рывков, как по мишени «бегущий олень». Квидде осторожно нажал на спусковой крючок и выстрелил.
Вовке почудилось, что в спину его вошла раскаленная игла. Он попытался вдохнуть, но ему словно зажали рот. От неожиданности он выпрямился и, теряя сознание, стал заваливаться назад, на круп лошади. Лиза услышала, как Вовка дернулся и всхлипнул за ее спиной. Руки его вдруг ослабли. Она обернулась на миг, увидела его потрясенные, испуганные глаза, широко открытый рот, судорожно пытающийся вдохнуть воздух, и все поняла. Она перехватила Вовкину руку, закинула себе за плечо и притянула его к себе.
... Начало прорыва было ознаменовано фантастической удачей. Произошло то, о чем можно было только мечтать: бронетранспортер попросту сам пришел к Герберту Квидде! С этой техникой теперь им сам черт не брат!..
Он уже стоял в бронированном кузове работающего советского транспортера, с удовольствием отмечая, что в руки ему попал самый большой открытый тип — на полтора десятка человек. Два пулемета с полным боекомплектом и система управления почти идентична системам таких же машин, состоящих на вооружении вермахта.
Квидде усадил молодого лейтенанта рядом с собой за пулемет и сам сел за управление машиной. Еще тринадцать офицеров поместились сзади, защищенные броней. Остальные рассыпались редкой цепью.
— Вперед!.. — скомандовал Квидде и тронул тяжелую машину малым ходом, чтобы дать возможность остальным не отстать от нее. Потом он увеличит ход, обязательно увеличит, но пока он не прорвется сквозь русских и поляков, он будет вести машину так, чтобы цепь не отстала!
— Внимательней, малыш! — крикнул он сквозь шум двигателя молоденькому лейтенанту, стоявшему у пулемета. — Не расходуй напрасно патроны! Стрелять будешь только по моей команде. И пока я с тобой — не трусь!
— Пока вы со мной — я не струшу! — прокричал ему лейтенант.
— Катерина! Катерина!..
Лиза осадила лошадь у самой палатки. Все вскочили на ноги. Несколько рук подхватили падающего с лошади Вовку.
— Гитлер!.. Швабы!!! Здесь швабы!.. Вова... Кошечка...
Васильева выскочила из палатки.
— Катерина!.. — кричала Лиза. — Вовка юж не жие!.. Юж змарл?!
Молотобоец стащил ее с лошади, но она вырвалась от него, бросилась к Вовке.
— Зина! — крикнула Васильева. — На стол его!
Майкл Форбс и Степан Невинный бережно подняли Вовку и бегом понесли его в перевязочную палатку.
Польский подпоручик скомкал карты в кулак, отбросил их в сторону и зычно скомандовал:
— В ружье! Занять оборону!
На дальнем конце поля из молодого перелеска, окружавшего небольшую возвышенность, со стороны речки показался неторопливо ползущий бронетранспортер.
Джефф Келли посчитал, что это возвращается с речки механик-водитель, и заорал что было силы в его луженой глотке: