Шрифт:
По улицам Ковентри однажды зимней ночью шагал торжествующий дух. Позади него, сутулая, неопрятная, в изодранной одежде и выглядевшая как изгнанница, скуля, плача и стеная, пыталась поддерживать темп дурно используемая душа. Непрерывно она щипала его за рукав и окликала, когда начинала задыхаться. На миг он замедлял шаг, а потом шел дальше столь же решительно.
Это была мучительная ночь, хотя, казалось бы, не было холода, которого она боялась, поскольку была плохо одета; но трамваи, уродливые магазины и яркий свет фабрик заставляли ее непрерывно вздрагивать, пока она хромала мимо, а тротуар ранил ей ноги.
Тот, который шагал впереди, казалось, не заботился ни о чем. Могло быть жарко или холодно, тихо или шумно, под ногами мог быть тротуар или возделанная земля – он просто шагал вперед.
И она подхватила и сжала его локоть. Я слышал, как она говорила своим несчастным голосом, Вы не расслышали бы ее из-за шума движения.
«Ты забыл меня», она жаловалась ему. «Ты оставил меня здесь». Она указала на Ковентри широким взмахом руки и, казалось, имела в виду и другие города. И он грубо сказал ей, чтобы поспешила и что он не оставлял ее.
А она продолжала свои ничтожные жалобы.
«Мои анемоны мертвы на многие мили вокруг», сказала она, «весь мой лес падает и одни только города растут. Мое дитя Человек несчастен, и мои другие дети умирают, и тем не менее города растут, а ты забыл меня!» И затем он сердито обернулся к ней, почти прекратив движение, которое началось с сотворением звезд.
«Когда я забывал тебя?» ответил он. «Или когда оставлял тебя? Я ли не бросил вниз Вавилон ради тебя? И Ниневия не исчезла ли? Где Персеполис, который беспокоил тебя? Где Тарсис и Тир? И ты говоришь, что я тебя забыл!»
При этом она, казалось, испытывала некое наслаждение. Я слышал, что она заговорила еще раз, взирая задумчиво на своего компаньона.
«Когда вернутся поля и трава для моих детей?»
«Скоро, скоро», сказал он; затем они замолчали. И он зашагал прочь, она хромала позади него, и все часы на башнях били, когда он проходил мимо.