Чтение онлайн

— Значит, Бадди должен был украсть те досье и показать их мне?

— Те — да. Но у Бадди появились подозрения на ваш счёт. Когда он прочитал ваше досье, оно напомнило ему кое-какие документы, на которые он наткнулся и которые, как он потом понял, он не должен был видеть. Об этих отчётах нам было не положено знать.

Она указала на фотокопии, прикреплённые к плану подготовки психологического оружия.

Ноэль заглянул в один отчёт, потом посмотрел остальные. В каждом описывалась деятельность одного подконтрольного ОРС оперативника. Все они совершили успешные покушения на убийства. Все четверо теперь не работали, живя на некое подобие пенсии, хотя один из них оказался даже моложе Ноэля, и были вполне счастливы, даже не подозревая о том, что произошло. Они просто не помнили, что совершили.

— Посмотрите на последний отчёт, — велела она. — Не на текст, вот на эту метку.

— Похоже на печать какой-то организации, — сказал он.

Метка была едва различима.

— Бадди нашёл место, где её смогли увеличить и сделать потемнее. Вот она.

Присцилла вытащила из папки новый листок. Печать на нём была крупнее и ярче. В верхней части Ноэль с лёгкостью разобрал название исследовательского агентства в Олбани, через которое «Шёпот» выплачивал его жалованье. Как там о них отзывался Эрик? «Ультра-„правые“. Ультраконсервативные. И очень решительно настроенные против любых социальных перемен».

Присцилла продолжала:

— Мы не знаем точно, кто они такие. Но Лумис как-то с ними связан. Бадди был уверен, что полиция не знает, насколько глубоко эта группа вовлечена в дело. В архив департамента полиции были отправлены только две копии этих меморандумов. Обе, как выяснил Бадди, подписаны простыми секретарями. Потом на них поставили гриф «оплаченные расходы» и сделали пометку, что выдавать их следует только по особому запросу. Бадди был первым, кто видел их после того, как их зарегистрировали в архиве.

— Это не предсказывалось? — спросил Ноэль.

— Предсказывают только вас. Оружие — вы, а не Бадди. Он должен был просто найти досье и показать их вам. И всё. Но украсть досье оказалось слишком просто, поэтому он заподозрил что-то неладное и вернулся, чтобы посмотреть ещё раз. Его заинтриговали постоянные упоминания ОРС и плана подготовки психологического оружия. Поэтому он решил выяснить всё сам. Так он и нашёл вот это. Планы касаются только вас. От него можно было избавиться, — с горечью добавила она.

— Но если всё так, как вы думаете, и они его убили, они должны знать, что он нашёл всё это, — заметил Ноэль, встряхнув бумагами.

— Нет. Всё дело в том дурацком звонке вам. Ваш телефон прослушивается. Но он был так взволнован! — её голос упал почти до шёпота.

Помолчав минуту, она объяснила ему план Бадди.

Он был не так сложен или безупречен, как развёрнутая Лумисом кампания, но казался вполне эффективным. Ноэль, «Приманка», должен сам представить все эти документы комиссару полиции. Присцилла пойдёт с ним, чтобы подтвердить его рассказ. Они объяснят, каким образом Лумис превратил расследование убийства в экспериментальную площадку для проверки механизмов создания психологического оружия, разработанных агентством социальных исследований с севера штата. Они попросят, чтобы Лумиса отстранили от руководства «Шёпотом». Ноэль откажется дальше с ними работать. Если не будет нужных обстоятельств, использовать оружие не получится.

Ноэль обдумал её слова. Он не был уверен, что их история покажется комиссару полиции достаточно правдоподобной, чтобы тот решил распустить «Шёпот».

— Нам нужно что-нибудь более убедительное, — сказал он Присцилле.

Некоторое время она молчала, потом спросила:

— Как насчёт доказательства взятки?

— Взятки? Лумису от агентства в Олбани?

— Нет, Лумису от мафии.

— Откуда вы знаете?

— Мы двенадцать дней прослушивали «петли». Бадди установил и подключил ещё три телефона, и мы слушали по ним. Когда кто-нибудь говорил по «петле», я или Бадди всё записывали. Я раньше была стенографисткой.

— И мои звонки тоже?

Она кивнула.

— Продолжайте, — попросил Ноэль. — Если то, что вы говорите, правда, именно это нам и нужно.

— Это правда. Есть ещё один, четвёртый, номер, для экстренных случаев. Насколько нам известно, им не пользуется никто, кроме Лумиса. За то время, что мы слушали «петли», он дважды по нему звонил и говорил с человеком по имени Джи. Оба раза не больше минуты, хотя это была особая «петля». Разговоры были очень короткие, деловые, обычно они только успевали условиться о встрече. Последний раз они встречались на прошлой неделе. Следующая встреча через два дня.

— Значит, на самом деле о взятке вы ничего не слышали.

— Слышали. Оба раза Лумис рассказывал, как продвигается их с Джи общее «дело». Джи в ответ сообщал, что его адвокаты работают над способом незаметно передать деньги. Они обсуждали возможность перевода акций и облигаций в течение полутора лет, на протяжении которых они будут переходить от одной подставной компании к другой, попадая в результате на счета к Лумису. Мы записали всю информацию. Платежи уже начались. За предыдущий «улов», которым «партнёры» Джи, как он их называл, остались очень довольны.

— Всё равно звучит немного расплывчато.

— Как только мистера Икс убьют, его владения тут же будут перекуплены каким-то знакомым Лумиса в городском агентстве. Они признают здания непригодными к эксплуатации, а потом на подставном аукционе продадут их приятелям Джи. Лумис заверил Джи, что его знакомый уже получил половину своего отката.

— Он так сказал?

— Хотите, чтобы я прочитала свои записи?

— Нет. Потом. Они называли какие-нибудь суммы?

— Конечно. Все цифры у меня записаны. Лумис должен получить пять процентов от финальной цены. По их оценке, предприятия Рэдферна — клубы, дискотеки, бани, бары — стоят около десяти или двенадцати миллионов долларов. До его личной собственности им не добраться.

— Пять процентов от такой суммы — это большие деньги, — заметил Ноэль.

Теперь становилось ясно, почему Лумис так уперся в необходимость убрать мистера Икс. Если всё это правда.

— Лумис сам говорил мне, что организованная преступность потеряла интерес к гейским заведениям, потому что они не приносили особого дохода, — попробовал возразить он.