Чтение онлайн

Тарзану доставляло величайшее удовольствие охотиться за дичью для чужестранцев. Он чувствовал, что ни одна земная радость не может сравниться с заботой о благополучии и безопасности прекрасной белой девушки.

Как-нибудь, он отважится пойти в лагерь днем и поговорить с этими людьми путем маленьких букашек, знакомых и им, и ему.

Но ему было страшно трудно преодолеть свою робость дикого лесного существа, и так день шел за днем, а Тарзан все не осуществлял своего намерения.

Обитатели лагеря, осмелевшие благодаря привычке, забирались уже дальше и дальше в джунгли в поисках за орехами и плодами. Не проходило дня без того, чтобы профессор Портер с озабоченно-безучастным видом не шел прямо в пасть смерти. А м-р Самюэль Филандер, который никогда не был крепким, теперь превратился в тень своей собственной тени от постоянного беспокойства и душевной тревоги, вызванных его сверхчеловеческими усилиями охранять профессора.

Прошел месяц. Тарзан, наконец, окончательно решился посетить лагерь днем.

Полдень уже миновал. Клейтон ушел на северный мыс бухты, чтобы сторожить проходящие суда. У него была собрана там огромная груда сухих веток, которые он мог зажечь в виде сигнала в то мгновение, когда на дальнем горизонте появится пароход или парусник.

Профессор Портер бродил вдоль берега к югу от лагеря с м-ром Филандером, который шел рядом с ним и уговаривал его повернуть обратно, прежде чем они оба сделаются снова потехой какого-нибудь дикого зверя.

Когда остальные ушли, Джэн Портер и Эсмеральда тоже отправились в поиски плодов, все дальше и дальше углубляясь в джунгли.

Тарзан безмолвно ждал их возвращения у дверей маленького домика. Мысли его были устремлены к прекрасной белой девушке. Его мысль теперь всегда была с нею. Он только боялся, не испугается ли она его, и это опасение чуть не заставило его оставить свое намерение.

Им овладело нетерпеливое ожидание ее возвращения. Тарзану так хотелось насладиться ее присутствием, ее близостью! Быть может, ему даже удастся коснуться ее. Этот обезьяна-человек ничего не знал о боге, но он был так полон поклонения своему божеству, как едва ли кто-либо из смертных.

В ожидании ее, он занялся писанием печатными буквами послания к ней. Намеревался ли он сам отдать его ей, – он не знал; но ему доставило бесконечное удовольствие видеть свои мысли выраженными на бумаге, – а в этом деле в конце концов он совсем не был уж таким дикарем!

Он писал:

В то время, как он стройный, словно молодой индеец, стоял в ожидании у ее дверей, кончив свое письмо, его чуткие уши уловили знакомый звук. В лесу по нижним ветвям передвигалась большая обезьяна.

Одно мгновение он напряженно прислушивался. Внезапно из джунглей донесся раздирающий душу крик женщины, и Тарзан, уронив на землю свое первое любовное послание, кинулся в лес.

Клейтон тоже услышал крик, так же, как и профессор Портер, и м-р Филандер. Через несколько минут все они, запыхавшись, собрались у хижины, забрасывая друг друга набегу перекрестным градом вопросов. Взгляд, брошенный в хижину, подтвердил их худшие опасения. Джэн Портер и Эсмеральды в ней не было. Немедленно Клейтон бросился в джунгли в сопровождении обоих стариков, громко окликая девушку по имени. Около получаса носились они по лесу, пока Клейтон не наткнулся на распростертое тело служанки.

Он нагнулся к ней, пощупав ее пульс и послушал биение сердца. Она была жива. Он стал трясти ее.

– Эсмеральда! – кричал он ей в ухо. – Эсмеральда! бога ради, скажите, где мисс Портер? Что случилось? Эсмеральда! Негритянка медленно открыла глаза. Она увидела Клейтона, увидела кругом себя джунгли.

– О, Габерелле! – простонала она и снова упала в обморок.

К этому времени подошли профессор Портер и м-р Филандер.

– Что нам делать, мистер Клейтон? – спросил старый профессор. – Где нам искать ее? Бог не может быть настолько жестоким, чтобы отнять теперь у меня мою дочку.

– Мы, должны прежде всего привести в чувство Эсмеральду, – ответил Клейтон. – Она может сообщить нам, что случилось. – Эсмеральда! – крикнул он снова, грубо тряся негритянку за плечи.

– О, Габерелле! Хоть бы умереть! – вопила бедная женщина, крепко зажмурив глаза. – Дай мне умереть, господи, но не дай мне видеть опять эту ужасную образину. Зачем послал ты дьявола за бедной старой Эсмеральдой? Она никому зла не сделала, никому, господи, никому. Она совершенно неповинна ни в чем, господи, да, неповинна ни в чем!

– Ну, ну, Эсмеральда, – прикрикнул Клейтон, – перед вами не бог, а мистер Клейтон. Откройте глаза. Эсмеральда исполнила, что ей было велено.

– О, Габерелле! Слава господу богу! – проговорила она.

– Где мисс Портер? Что случилось? – спрашивал Клейтон.

– Разве мисс Джэн нету здесь?.. – воскликнула Эсмеральда, поднимаясь с изумительной быстротой для особы ее объема. – О, господи, теперь я вспомнила. Должно быть, оно унесло ее. – И негритянка принялась рыдать и вопить причитания.

– Кто унес? – крикнул профессор Портер.

– Большое толстое животное, покрытое волосами.

– Горилла, Эсмеральда? – спросил м-р Филандер, и трое мужчин затаили дыхание, когда он высказал ужасающую мысль.

– Я думала, это был дьявол, но, должно быть, это был один из тех, кого вы зовете горильмантами. О, моя бедная крошка, моя маленькая птичка, бедная… – И снова Эсмеральда разразилась несдерживаемыми рыданиями.

Клейтон немедленно стал искать следы, но не мог найти ничего, кроме массы примятой поблизости травы, а его лесные понятия были слишком ничтожны для истолкования того, что он видел.

Весь остаток дня трое мужчин занимались поисками в джунглях. Но когда спустилась ночь, они волей-неволей были вынуждены с отчаянием в сердце прекратить эти поиски, потому что они не знали даже куда, по какому направлению унесло Джэн Портер животное.

Было уже далеко после захода солнца, когда они добрались до хижины. Убитое горем небольшое общество сидело теперь безмолвно в маленькой комнате.

Наконец, профессор Портер прервал молчание. Тон его голоса уже не был тоном ученого педанта, разводящего теории об абстрактном и неведомом. Это был тон человека действия – тон решительный, но вместе с тем проникнутый таким неописуемо-безнадежным горем, что вызвал ответную волну отчаяния в душе Клейтона.