Чтение онлайн

С этими словами он вынул из сумки острый туристический топорик, быстро, умело, ухитрившись почти не забрызгаться кровью, отрубил Афанасьеву и Фелицину головы, бросил их в сумку, положил сверху топорик, застегнул «молнию», прихватил заветный портфельчик, вышел из туалета, снова запер дверь и поспешно прошел к припаркованной на краю вокзальной площади скромной, неприметной серенькой «шестерке». Киллер сознательно не попытался выяснить местонахождение копии кассеты номер один, хотя на сто процентов был уверен в ее существовании. Поведение убийцы объяснялось просто: Купцов люто, до скрежета зубовного ненавидел Задворенко! Феликсу осточертело ходить в «шестерках» у бывшего поднарного петуха Однако-Ляльки, ко всему прочему жадного, капризного и истеричного. Открыто выступить против Михаила Купцов не смел (на слишком прочный крючок попал по дурости), но и заботиться о сохранности шкуры «сверхдоверенного лица» не собирался. Более того, Феликс страстно мечтал о скорейшей смерти Лимонова-Задворенко. «Надеюсь, дубликат без задержки попадет к адресатам! – заводя мотор, с мстительной радостью подумал он. – Недолго Мишке-пидору пановать осталось! У-у-у, козел вонючий!!!»

Зверски расправившись с не оправдавшими «высокого доверия» подручными, Задворенко оставил трупы валяться до поры в подвале: «Успеем прибраться! Невелика проблема!» Наглотался снотворного, лег в постель и забылся тяжелым, нездоровым сном. Пресс-секретаря господина Крымова донимали кошмары. Ему грезилось, будто в спальне прочно обосновались призраки былых соратников по пресс-хате. Привидения вели себя крайне бесцеремонно, если не сказать отвратительно. Рассевшийся на параше Клюйков разъезжал взад-вперед по полу, швыряясь куда ни попадя кусками протухшего кала. Крылов усердно поливал из пузатой бутыли мебель и ковры серной кислотой, грозя побрызгать на самого Михаила, ежели тот «посмеет вякнуть!». Расчлененный Шамиль Удугов завис в воздухе сразу в четырех углах спальни, причем голова матерно бранила «щенка Лимона», руки обдирали обои, ноги лягали зеркало, а туловище-обрубок беспрерывно извергало из соответствующих органов мочу и экскременты. Больше остальных досаждал «сверхдоверенному лицу» по-прежнему нанизанный на швабру Николай Суидзе. Он с завыванием кружился под потолком, время от времени пикировал задом на Михаила и норовил ткнуть концом швабры в мошонку... Задворенко плакал, скулил, слезно звал на помощь, но ни вскочить с кровати, ни даже шевельнуться не мог. Налитое свинцовой тяжестью тело наотрез отказывалось повиноваться хозяину.

– Не удерешь, Лимон!.. Ты наш! Навэкы наш! Скоро соединимся окончательно! – видя тщетные потуги Михаила, по очереди пронзительно взывали мертвецы...

Задворенко проснулся в начале восьмого утра вымотанный, разбитый, с больной головой. Он со стоном приподнялся, зажег торшер, подозрительно осмотрел комнату, не обнаружив никого из зловещих покойников, вздохнул с облегчением, включил селекторную связь и без обычного хамства, голосом умирающего лебедя велел прислуге приготовить кофе покрепче...

Купцов появился ровно в восемь, как всегда, молчаливый, с каменным неподвижным лицом.

– Ну, Феликс? Удачно прошло?! Каковы результаты? Получилось?! А? – ринулся к нему навстречу пресс-секретарь Крымова. Вместо ответа убийца отрыл сумку и поставил на стол две отрубленные головы с закатившимися в предсмертной муке глазами. У Задворенко перехватило дыхание от счастья. В течение целых пяти минут он не мог вымолвить ни слова, лишь сладострастно чмокал губами, плотоядно потирал ладони да косолапо расхаживал вокруг стола.

– Дорогие граждане начальники! Какая приятная встреча! – обретя наконец дар речи, юродски заблажил он. – Чегой-то вы с личика сбледнувшие, скучные, неразговорчивые? Или западло поздороваться? Ну, «куманек», отвечай! Не желаешь, родной? Ай-яй-яй! Абсолютно невоспитанный тип! А ты, «хозяин»? Тоже язычок проглотил? Тебя я, признаюсь честно, не ожидал здесь увидеть! Думал, «кум» в одиночку воду мутит, а вы, оказывается, по старой памяти на пару работали? Эк ты вляпался, голубь сизокрылый! Гы-гы-гы! Деньжат небось влегкую срубить захотел? По-ни-ма-ю! Однако промашечка вышла! Обсерились малость! Кончилось ваше время! Все!!! Поезд ушел! Ту-ту-у-у-у!!! Другие нынче порядки!!! Гы-гы! Похороню-ка я вас, граждане начальники, на помойке... Хотя нет! Пожалуй, сохраню в качестве сувениров. Замариную в стеклянных емкостях со спиртом, буду любоваться вечерами, прошлое вспоминать да... – Внезапно Задворенко осекся. В зеркале на мгновение возник Юрий Крылов с сизой искаженной мордой, поманил Михаила пальцем и исчез. «Сверхдоверенное лицо» олигарха посерел, пошатнулся, сделал несколько нетвердых механических шагов и плюхнулся задом на диван.

– Что с тобой? – флегматично поинтересовался киллер.

– Т-т-так, п-п-померещилось, – пробормотал Задворенко. – Н-нервы рас-с-шат-тались!

– Гм-м, бывает, – равнодушно заметил Купцов. – Ну, я пошел?

– Н-нет, п-постой! – судорожно замахал волосатыми руками Михаил. – Постой, – спустя десять секунд уже нормальным голосом повторил он. – Ты, прежде чем убить, допросил их?

– Конечно! – уверенно кивнул Феликс.

– И где дубликат кассеты номер один? Где?!

– А не было никакого дубликата, – безмятежно соврал убийца. – Афанасьев с Фелициным – бомжи, отбросы общества. Для них лишнюю кассету купить – неразрешимая проблема! Они и эти-то две еле-еле добыли! Последние копейки из сусеков выскребли. Знаешь, кем работал бывший «хозяин»? Дежурным по общественному туалету у К...го вокзала! Там, кстати, то есть в самом сортире, я и замочил обоих!

– Фу-у-у-уф! – У Задворенко отлегло от сердца. – Молодец, Феликс! Отлично потрудился! Теперь последний срочный заказ – и все!!! Отдыхай! Наслаждайся жизнью!

– Ты подразумеваешь Дерюгина? – догадался мокрушник.

– Ага! – подтвердил пресс-секретарь «известного предпринимателя». – Его, падлу! Пи...шь Флярковский выболтал мое имя. А потому необходимо устроить кандидатишке в депутатишки «самоубийство» или «несчастный случай». Сегодня же!!! Задача не из сложных.

– Ой ли?! – скептически поджал губы Купцов. – Разве не он отметелил в одиночку четверых твоих амбалов?

– Ну допустим, – нехотя согласился Задворенко. – Отметелил. Вероятно, ему просто повезло... Ладно, короче, сколько ты хочешь?

– Сто тысяч!

– Г-грабеж-ж-ж!!!

Не менее часа «сверхдоверенное лицо» олигарха ожесточенно торговался с убийцей и в конце концов согласился уплатить за устранение Дерюгина шестьдесят тысяч долларов наличными, но не авансом, а по выполнении задания. «У, чертов петух! Жлоб проклятый! Будет потом тянуть резину! Зна-а-аем! – с ненавистью подумал Феликс, покидая комнату. – Чтоб ты, пидор, поскорее сдох!»

Млечный Путь явился на рабочее место к сортиру в начале девятого практически одновременно с милицией, вызванной кем-то из бдительных граждан, обеспокоенных непомерно затянувшимся «санитарным часом». Затесавшись в моментально сбежавшуюся невесть откуда толпу зевак, Леонид терпеливо дождался, пока из туалета вынесут двое крытых носилок, опознал свесившуюся из-под брезента мертвую руку Сашки Клопа с хорошо знакомой татуировкой – якорем у основания большого пальца, нащупал в кармане кассету и добросовестно отправился выполнять последнюю волю покойного... К одиннадцати утра он благополучно добрался до расположенного в центре города, лучившегося респектабельностью офиса закрытого акционерного общества «Везувий» [62] , где, по словам Клопа, должен был находиться некий Викинг, которому следовало передать кассету в обмен на «царское вознаграждение». Последний раз сверившись с написанным на бумажке адресом, Киселев толкнул темную полупрозрачную дверь с бронзовой ручкой.

– Куда прешь, синюшник? – преграждая ему дорогу, зарычал похожий на шкаф охранник в новеньком, с иголочки костюме. – Здесь тебе не распивочная! Проваливай!

– Я хочу встретиться с Викингом! – решительно пропищал Млечный Путь. Глаза «шкафа» настороженно блеснули.

– Нет тут таких! – буркнул он. – Уматывай, покуда цел!

– Мне известны обстоятельства гибели Лорда, – вспомнив наставления Клопа, заявил слабоумный Леонид. Переменившись в лице, мордоворот рывком за воротник втащил Киселева внутрь здания, грубо притиснул к стене, сунул в бок дуло пистолета и яростно прошипел: – Кем ты подослан, сука? Колись в темпе! На счет «пять» – стреляю! Раз, два, три...