Предпоследний сеанс

Ингрид приподняла бокал и с улыбкой посмотрела на Ганса Клоса. Это была улыбка избалованной женщины, убежденной, что, заигрывая с партнером, она ничем не рискует, и уверенной, что он не уйдет от нее.

– Ты сердишься, Ганс? – спросила она.

Клос подумал о том, что Ингрид чертовски хороша и обаятельна и это мешает ему. Если бы у нее не было таких больших голубых глаз!..

– На тебя невозможно сердиться, – ответил Клос. – Потанцуем?

– Нет. Кажется, ты хотел побыть со мной наедине. Действительно, он этого хотел, и она обещала провести этот вечер с ним, но почему-то пригласила в «Золотой дракон» Шульца и Берту, неустанно щебетавшую и ревновавшую его к Ингрид. Когда Берта и Шульц танцевали, Ингрид не сводила с них глаз.

Клос же чувствовал на себе пристальный взгляд Берты, может быть, она тоже, как и Ингрид?.. Необходимо иметь в виду и такой вариант.

Уже вчера, получив наиболее трудное за последнее время и, может быть, даже самое неприятное задание Центра, обер-лейтенант Клос почувствовал, что снова начал очень опасную игру.

– О чем ты думаешь, Ганс? – спросила Ингрид. – Почему молчишь?

– Мечтаю о тебе, – ответил он с улыбкой.

Девушка в глубоко декольтированном платье пела на эстраде под музыку сентиментального танго. Свет был притушен. В полумраке танцующие пары на миг застывали на месте, а потом начинали плавно раскачиваться в такт музыке и снова замирали без движения.

– Мне нравится «Золотой дракон», – проговорила Ингрид. – Это лучший ресторан в Берлине.

В этом уютном заведении собирались сливки гестапо и СС. Высшие офицеры, приезжавшие в отпуск, находили здесь, в узких улочках Шарлоттенбурга, развлечение, выпивку и девушек. Им нравилась музыка, звучавшая в полумраке, их волновал чувственный, с хрипотцой, голос, доносившийся с эстрады. «Как я ненавижу их», – мелькнуло в голове Клоса, и он с трудом заставил себя улыбнуться. Посмотрел на Ингрид, на ее бокал, наполненный золотистым вином. Его мучили сомнения, но выбора у него не было.

– О чем задумался, Ганс? – повторила вопрос Ингрид и, прежде чем он ответил, тихо сказала, глядя на него большими голубыми глазами: – В последний раз я была здесь ранней весной, с Хейном. Тогда не танцевали, не слышно было музыки, вокруг царила мертвая тишина. В Германии еще не сняли траур после Сталинграда. Мы сидели, кажется, за этим же столиком, и Хейн, как и ты сейчас, – девушка нежно посмотрела на Клоса, – был обижен, что я взяла с собой Берту.

– Кто такой Хейн?

Взгляд Ингрид сделался печальным.

– На следующий день я вернулась в Стокгольм, – продолжала она, – и больше никогда его не видела. Он погиб спустя два месяца после нашей встречи.

Музыка умолкла. Берта и капитан Шульц, самый элегантный офицер абвера, как считали его друзья, возвратились к столику. Берта прижалась к Ингрид.

– Если бы ты видела, как танцует Отто! – защебетала она. – Он просто великолепен… Ты еще не выпила свое вино? Чем вы занимались?

Клос не слушал ее болтовни. Он думал о бокале Ингрид и о том, что напрасно колебался и не проявил решительности. Возможность была упущена.

– Не грусти, забудь о нем, – долетел до Клоса голос Берты. – Ты молода и красива, весь мир у твоих ног. Разве ты не видишь, как на тебя смотрят мужчины?.. Я слышала, как офицеры за столиками говорили о тебе. «Эта очаровательная девушка, – сказал солидный полковник, – шведская певица Ингрид Келд». А там, за третьим столиком…

– Меня это не интересует, – прервала ее Ингрид. Шульц уже второй раз пытался рассказать какой-то анекдот. Ингрид встала и пригласила Клоса на танец.

– Ты, Ганс, сентиментальный и робкий мужчина, – с иронией проговорила она. А когда он прижал ее к себе, добавила: – Однако сильный и дерзкий. А ведь познакомились мы только вчера.

– У меня не так много времени, – шепнул он и на этот раз не солгал.

– И ты надеешься добиться успеха? – с загадочной улыбкой спросила Ингрид, а он подумал, что эта девушка, о которой получено сообщение из Центра, нравится ему все больше. Лицо ее было так близко, что Клос мог заглянуть ей в глаза, но он, с усилием поборов себя, отвел взгляд. Девушку, которая ему так нравилась, он должен был убрать. Времени для этого у него оставалось очень мало, самое большее – двадцать часов.

– Выезжаю завтра ночью, – сказала она, – а точнее, рано утром. Может быть, встретимся в Стокгольме?

– Если только после победы.

– Ты веришь в победу?

– Я – немецкий офицер.

– А я, – рассмеялась Ингрид, – шведская подданная и могу не верить… Ты сердишься? – снова спросила она.

Если бы он не знал ее вины, то мог бы подумать, что в Центре допустили ошибку. Однако сомнений не было. Эта женщина предательница и приговорена к смерти, а в Берлине не было никого, кроме Клоса, кто мог бы исполнить приговор.

Приказ Центра он получил рано утром через старого Арнольда, единственного связного Клоса и его верного помощника. Это был человек абсолютно надежный, отважный, с огромным опытом, но уже немолодой и с подорванным здоровьем. Он собирался на заслуженный отдых, но никто не знал так хорошо Берлин, как он, и заменить его было некем.

Информация Центра была скупой, исчерпывающей. Арнольд дополнил ее сообщением доверенного человека, работающего на железной дороге, члена Компартии Германии.

Итак, Ингрид Келд, шведская певица, полтора года работала на польскую разведку. Завербовал ее один из сотрудников Центра, часто ездивший из Берлина в Стокгольм. Он познакомился с очаровательной шведкой в Париже. Она оказывала польской разведке большие услуги – доставляла важную информацию из Берлина в Стокгольм. Связные из Варшавы встречались с ней, когда она приезжала на гастроли в Берлин, а это бывало часто. Ингрид имела поклонников даже среди высших офицеров из главного управления имперской безопасности. Проверяли ее неоднократно, хотя она и пользовалась доверием. Однако, как было установлено позже, ее проверяли недостаточно тщательно…

Они танцевали медленное танго. Ингрид мило улыбалась, но не смотрела на Клоса, ее взгляд блуждал по залу. Разведчик подумал о том, что могло быть, если бы она знала о его намерениях… Какое счастье, что он раньше не встречался с Ингрид Келд и, следовательно, не подвергался опасности! Ни он, ни Арнольд…

– Как много здесь молодых мужчин, – проговорила она. – И сколько из них…

– Война, – коротко ответил Клос. Ему стоило больших усилий не поддаваться очарованию этой обаятельной девушки. Но он помнил приказ Центра и сообщение железнодорожника.