Шрифт:
Даосские рассказы о возможностях познания пределов чувственного мира
1. Не только мудрецы могут стать духами
(О чём не говорил Конфуций)
Сюцай Ли Хай-чжун ехал на экзамены в столицу.
В Сучжоу он взял джонку, как доехал до Хуайана,
Ван перед ним, его сосед, явился бледнолицый,
И попросил с собою взять, он был немного пьяный.
Ли согласился, Ван спросил: «А вы по жизни смелый»?
Ответил тот: «Да, смелый». Ван, довольный, рассмеялся,
Сказав: «Тогда признаюсь вам, но здесь такое дело,
Не человек я, бес, шесть лет как с вами я расстался.
Был голод прошлый год, неурожай у всех случился,
Он и довел меня, у мёртвых только вещи были,
Разрыл могилу я, меня поймали, осудили,
Затем казнили, и я в Царстве мёртвых очутился.
По-прежнему страдаю я от голода и хлада,
В столицу нужно мне, чтоб получить долг с человека,
Поэтому прошу вас взять меня, и буду рад я
Служить всегда вам с преданностью до скончанья века.
– «С кого хотите получить долг»? – тут спросил Ван беса.
– «Есть некий Ван, раньше служил в палате наказаний,
Он обещал уладить всё, но ради интереса
Его, я отдал золотых пятьсот за обещанье.
Но меня казнили, я покарать его желаю».
Ли испугался, этот Ван был родственником близким,
Сказал: «Но казнили вас справедливо, как я знаю,
Но то, что он посмел взять деньги с вас – поступок низкий.
Я отвезу к нему вас, и вернуть деньги заставлю,
Тогда вы просто сможете от мести отказаться.
Но вы мертвы, зачем вам деньги? Чтоб обогащаться»?
Но бес сказал ему: «Я их моей семье отправлю,
Моя жена и дети по соседству живут с вами,
И если получу я долг, его передадите».
Ли обещал. Сказал бес: «По приезду не ищите
Меня в столице, так как буду занять я делами,
Я к Вану попаду в дом, напустить чтоб наважденье,
Наверняка, отдать мой долг он вам не согласится,
Так как он жаден и свои не тронет накопленья,
Но деньги он отдаст вам, так как нечисти боится».
Исчез бес, сказав это. Ли нашёл жильё в столице,
А через три дня родственников разыскал, встав рано,
Узнал там, что у них несчастье, бес вселился в Вана,
Кричал тот голосом чужим, не узнавая лица.
Домашние гадателей и магов пригласили,
Те лишь руками разводили, челядь суетилась,
Когда привратники перед сюцаем дверь открыли,
Больной кричал: «Звезда моя спасения явилась»!
Расспрашивать Ли стали, рассказал тот, в чём тут дело,
Жена семье сжечь жертвенные деньги предложила.
Больной захохотал, крича: «Что?! Обмануть хотела?!
Фальшивки дать за настоящие, что получила?!»
Всё сделали, как бес велел, и Вану полегчало,
Бес к Ли пришёл, стал уговаривать, чтобы вернуться
Домой, но Ли сказал: «А как экзаменов начало?
Ведь ожидаю я, когда экзамены начнутся».
– «А вы их не сдадите, – бес сказал, – всё безнадёжно».
Но слушать Ли не стал, сдавать стал, что бы ни случилось,
Когда же в списке сдавших имя Ли не появилось,
Сказал с улыбкой бес: «Сейчас и возвращаться можно».
Неловко было Ли, так как он беса ждать заставил,
И сразу с ним в обратный путь домой засобирались,
Пока на джонке плыли, слуга блюда на стол ставил,
Понюхает их бес, все блюда в лёд вмиг превращались.
Когда же прибыли в Суцянь, бес сделал предложенье:
– «В деревне ставят пьесу, мы идём? Здесь театр давний».
Пошли смотреть. Когда же кончилось там представленье,
То бес исчез, лишь слышно было, как летели камни.
Вернувшись к джонке, Ли стал беса ждать, уже стемнело.
И наконец в одежде он парадной появился,
Сказал: «Домой я не поеду, здесь нашёл я дело,
Так как я местным богом стал войны». Ли удивился.
– «Но как так получилось»? – стал он задавать вопросы.
– «Богини милосердия, как и другие боги, -
Сказал тот, – за бессмертных выдавали и даосов
Себя, но все они – простые духи и убоги.
А пьесу, что смотрели жители этой деревни,
Давали по желанию бога войны. Вот чудо!
А он преступнее меня, к тому ж погряз весь в лени,
Я в гневе с ним сразился и прогнал его отсюда.
Разве не слышали, как камни здесь летели эти»?
Бес поблагодарил Ли и мгновенно испарился.
А дома деньги Ли отдал жене беса и детям,
Так просто, духом став, в бога войны бес превратился.
2. Дух дерева в Фуцзянском управлении
(О чём не говорил Конфуций)
Цзи Сяо-лань (1), в то время академиком уж ставший,
В Фуцзяне был инспектором учебных заведений.
У кабинета, где экзамены шли в помещении,
Стоял огромный кипарис, свет солнца заслонявший.
Раз как-то ночью его друг увидел там кого-то,
В парадном платье, принятом при нынешнем правленье,
Только халат был красный, тихо бормотавший что-то,
Под деревом прохаживался в умиротворенье.