Поток
Шрифт:
Грейди внезапно отпустил ноги робота. Тот попытался встать прямо.
– В следующий раз, когда зайдешь ко мне, можешь сделать мне одолжение?
Робот проворно вскочил на ноги:
– Что именно?
– Скажешь мне, какая там глубина… – С этими словами Грейди оттолкнул робота; тот перевалился через низкую каменную стену, стоящую на краю утеса, рухнул вниз и, пролетев сотни футов, скрылся в сгущающемся внизу мраке.
Подойдя к краю обрыва, Грейди посмотрел вниз. Он долго всматривался в воду, пока не заметил сияние знакомых голубых глаз, но те быстро исчезли под белой пеной, а мощные волны бились о камни, лежащие на расстоянии тысячи футов под ним.
Грейди поежился от пронизывающего холодного ветра и поплелся к теплу своего домика. БТК получило его окончательный ответ.
Глава 7. Квантовая машина
Джон Грейди проснулся. Лежа на спине, он пристально смотрел на куполообразный, но в остальном безликий и серый потолок. Никакой взаимосвязи между тем, где он находился сейчас, и тем, где недавно уснул, не существовало. Просто он оказался здесь – где бы это самое «здесь» ни находилось.
«Подразделение изоляции».
Через несколько секунд он приподнялся и увидел, что лежит на голой кушетке в центре пустой круглой комнаты около пяти метров в диаметре. Все вокруг было сделано из одинакового безликого серого материала. Спустив ноги с края лежака, Джон сел и стал осматриваться вокруг.
Дом исчез. Окна тоже. Ни щели, ни двери, ни единого воздухоотвода. Камера, в которой он находился, походила на слегка сплющенную, стоящую вертикально пулю, ее куполообразный потолок находился на высоте семи, а то и восьми метров. Расстояния было сложно определить из-за полного отсутствия каких-либо архитектурных деталей. Все вокруг выглядело так, как будто было высечено из твердого гранита. Даже кушетка, на которой Джон лежал, больше напоминала цельную каменную глыбу, сверху на ней каким-то образом держалась ортопедическая подушка – между ней и гранитом не было заметно никакого шва или стыка.
Комнату освещал рассеянный свет, хотя никаких ламп не было видно. Свечение, казалось, проникало отовсюду и в то же время ниоткуда. Воздух был чистым, без запахов.
В этом вездесущем сиянии Грейди заметил, что лежит без ботинок, – а потом выяснил, что и вовсе совершенно голый. Посмотрев на руки, он не обнаружил никаких волос на предплечьях. Взглянул на грудь, пах – там волос тоже не оказалось. Он провел ладонью по голове и обнаружил, что вместо волос его скальп покрыт короткой щетиной из плотных острых волокон, после чего сразу уколол кончики пальцев.
– Ой… – Отдернув руку, он увидел, что на пальцах наливаются капли крови. – Боже… – Он уже хотел вновь коснуться головы, но успокоился и вместо этого провел невредимой правой рукой по лицу.
Борода исчезла. Не было даже бровей.
– Проклятие…
Кто-то выбросил его из клуба млекопитающих. Его голову покрывали какие-то гибкие иголки. Кровь капала на пол. Джон здоровой рукой зажал проколотые кончики пальцев.
«Ладно. Может, идея сбросить робота с утеса была не такой уж блестящей».
Пальцы тоже казались странно мягкими; Грейди понял, что вдобавок ко всему лишился ногтей. Взглянул вниз – на ногах тоже. На месте ногтей теперь виднелась мягкая розовая кожа. Кончики пальцев словно были сделаны из хлопка. Никаких ран, никаких рубцов. Ногти попросту исчезли.
А на месте пупка сейчас торчала то ли керамическая, то ли пластиковая белая пробка странной формы – похожая на штепсельную розетку, – запечатанная и закрытая.
При виде таких нечеловеческих изменений Грейди пришел в ужас и потерял счет времени, но спустя то ли несколько минут, то ли часов, наконец, встал.
Температура в комнате была настолько тонко настроена, что граница между кожей и воздухом почти не чувствовалась. Пол оказался такой же теплый, очень гладкий, но не отполированный. Подойдя к круглой стене, Грейди провел по ней своей нетравмированной, лишенной ногтей рукой. Невероятно ровная серая поверхность. Ровнее, чем стекло. Такого камня он прежде не встречал. Ни холодный, ни теплый, на редкость однородный, без каких-либо вкраплений или пятен. Джон приложил ухо к стене и застучал по ней кулаком. Судя по эху, та вполне могла быть сделана из пятидесяти фунтов стали. Какой-то наноматериал? От ударов не чувствовалось ни малейшей вибрации.
Нет вентиляции, вообще нет отверстий, так откуда же поступает воздух? Или свет?
Грейди снова осмотрел комнату, на этот раз более внимательно. Как странно, что свет освещал все и повсюду. В комнате не было теней. Глазу было совершенно не за что зацепиться, это тревожило. Движения Джона не вызывали никакого шума. Даже его синестезию словно приглушило. Он попал в сенсорно стерильную среду.
– Эхо! – закричал Грейди во весь голос.
Никакого ответа. Пусть голые и твердые, но стены поглотили звук. Это не имело смысла, принимая во внимание, какой твердостью они обладали. Может, у них были разные физические и акустические свойства? Хоть какое-то логичное объяснение – пусть Грейди и не мог его понять. Законы науки действовали повсюду – в ньютоновской модели или в квантовой механике, но на каком-то уровне все имело смысл.
Раздался голос:
– Вы знаете, почему вы здесь?
Он принадлежал самому Грейди.
Джон замер, не зная наверняка, показалось ему это или все произошло в реальности. Из-за отсутствия эха разобраться было еще труднее.
«Они играют с тобой, – подумал Грейди. – Держись, Джон».
Прошло довольно много времени, а потом голос раздался вновь:
– Вы знаете, почему вы здесь?
Словно кто-то прошептал прямо в его голове.
Грейди внимательно осмотрел стены и потолок:
– Прекратите говорить моим голосом.
– Меня развивали, чтобы вам подражать.
Джон не хотел этому верить.
– Вы знаете, почему вы здесь?
Грейди заткнул уши:
– Прекратите говорить моим голосом!
– Вы здесь потому, что вы – ценный кандидат для неврологического исследования. Мы собираемся изучить функционирование вашего мозга.
Подняв травмированную руку, Грейди закричал:
– Что вы со мной сделали?