Чтение онлайн

В какой-то момент из-за их спин и экранов нам перестало быть видно хоть что-то, и пришлось протискиваться вперёд.

К этому времени медсёстры уже сумели уложить девчонку на бетонный пол и заворачивали руки ей за спину, как полицейские на задержании. Новенькая рычала и пыталась вывернуться.

В какой-то момент она умудрилась зачем-то выбросить свою игрушку вперёд. Медведь проехал на спине несколько сантиметров и застыл.

— Потапыч, помоги ей пожалуйста! — впервые услышали мы её голос. Он был тонкий и визгливый, взвинченный до таких высоких нот, что резало в ушах. — Скорее!

Медведь лежал без движения, уставившись в потолок остекленевшим взглядом, как это и положено всякой нормальной игрушке.

— Потапыч! — кричала девочка. — Что же ты? Ну!

Лампы дневного света издали пару щелчков, похожих на короткое замыкание. Две из них, которые как раз находились прямо над новенькой, замигали.

Девчонка плакала навзрыд и смотрела на игрушку с такой надеждой, будто и правда верила, что медведь сейчас встанет и пойдёт кого-то спасать. При этом новенькая как будто потеряла всякий интерес к тому, что в это время делали с ней самой.

— Потапыч! Она уже здесь, я чувствую! Потапыч!

Сова воткнула иглу в плечо девочки, как дротик, и надавила на поршень. Новенькая дёрнулась, но взгляда с медведя так и не спустила.

Ещё какое-то время она лежала на холодном бетонном полу, придавленная к нему двумя грузными женщинами в белых халатах, и всё умоляла своего Потапыча, чтобы он наконец начал действовать.

Но подействовало только снотворное.

Cумасшедшую связали и положили на кушетку первого поста. Там вообще должна была спать медсестра, но, очевидно, ни первой, ни второй отдохнуть сегодня не светило.

Да и нам, скорее всего, тоже.

Уложив новенькую, постовухи принялись разгонять всех по палатам. Отбой был объявлен на полтора часа раньше.

— Мы не пойдём спать, там крысы и тараканы, — упёрлись девочки из четвёртой палаты.

И тут у Совы лопнуло терпение.

Она орала так, что страшно стало даже тем, кто послушно убрался на свои кровати ещё десять минут назад. Таких витиеватых сравнений я даже в младшей школе не слышал, где ругательства склоняются на все лады. Но на наших девочек это не произвело ни малейшего впечатления.

Соня сложила губки бантиком, потом переплела руки на груди и заявила:

— Хоть заколите меня тут насмерть, как эту, но в гадюшник с крысами я не пойду.

Сова несколько раз глубоко вздохнула, а потом, схватив Соню за руку, силой поволокла в палату. Девушка вырывалась изо всех сил, но у медсестры хватка оказалась просто железной.

Пропихнув Соню в двери, Сова проорала:

— Ну? И где тут крысы?

И не дожидаясь ответа, вышла в коридор.

После того как медсестра скрылась, подтянулись остальные девочки. Как они потом рассказывали, в палате стояла просто звенящая тишина. Ни писка, ни топотка слышно не было. Однако взбуробленная пустая кровать не давала отвлечься.

Поэтому её пришлось застелить. Срочно.

Когда мы с Михой вошли в палату, Глюкер лежал под одеялом и изображал примерного больного. Однако стоило двери за нами закрыться, он подскочил на месте и напустился на нас с расспросами.

Мы пересказали ему всё, что случилось с того момента, как сам Глюкер позорно бежал, едва не прибив Хали-Гали.

— Деваха просто огонь! — заключил Миха после того, как я закончил рассказ.

— Понравилась? — ехидно спросил толстяк.

— Не, — Миха не повёлся на провокацию и просто покрутил головой. — Но коры мочит, просто обалдеть.

— Блин, — протянул Глюкер и снова забрался под одеяло, — а прикиньте: постовухи уснут, а эта деваха нас тут всех ночью передавит?

Миха посмеялся и принялся расстилать постель. Я тоже отмочил пару каких-то шуток, но уже не помню, чего сморозил.

В общем, я тоже лёг.

Глюкер предложил поиграть в Brawl Stars, но у нас не было настроения.

Мы долго молча лежали, пока Миха не произнёс:

— Может, дверь стулом подпереть?

— Ага, а если Сова зайдёт? — тут же заспорил Глюкер. — Объясняй ей потом, чем мы тут занимались. Ну его на фиг.

Ещё какое-то время я ворочался с боку на бок, но скоро мне это надоело. Пришлось встать.

— Эй, ты чего? — зашипел Миха.

Что он, что Глюкер тоже не могли заснуть.

— Гляну, чего там происходит. Если что — скажу, в туалет пошёл.

— Отчаянный ты парень, Димон. Уважаю! — Миха постучал себя кулаком по груди, а потом повернулся лицом к стене и натянул одеяло до ушей.

И в этот момент у меня над головой что-то хрустнуло.

Пацаны подскочили, как по команде, и уставились на меня.

— Очень смешно, Диман! — проворчал Миха. — Иди уже на свою разведку, Штирлиц!

— Это не я…

Я стоял у двери, задрав голову, и пытался разглядеть что-нибудь на потолке. Как назло, луч фонаря бил чуть левее, оставляя пространство над моей головой в кромешной тьме. А как раз оттуда и донёсся этот звук.

— Ладно тебе, не смешно!

— Да говорю же, не я!

Мы притаились.

Какое-то время слышно было только, как за окном проезжает машина. А потом оно повторилось, и через секунду ещё, только дальше — щёлк. Щёлк, щёлк. Как будто обои отклеиваются от стен на сквозняке.

Но никаких обоев в палате не было.

Потолок и стены здесь выбеливались известью, и на полтора метра от пола выкрашивались белые же панели.

— Слышите? — прошептал Глюкер дрожащим голосом.

— Это штукатурка на потолке трескается, — сказал я, чтобы скорее успокоить самого себя, нежели нашего пухлого приятеля.