Чтение онлайн

— Ага, даже крест сатанистов! — хохотнул Мишка.

Я поморщился. Закончив разрисовывать окно по периметру, я спрыгнул на пол и размял затёкшую спину.

— На самом деле ничего общего он с сатанизмом не имеет. Это крест святого Петра. А перевёрнутый он потому, что Пётр не считал себя достойным такой же смерти, как у Иисуса, и попросил распять себя вниз головой, когда его казнили. Такой крест даже на папских креслах в Ватикане рисуют.

Миха поднял брови и в изумлении покрутил головой.

— Как у тебя башка ещё от всего этого не лопнула?

Я пожал плечами.

Вернулся Глюкер с охапкой нарезанного серого хлеба.

— Эй, вы тут ещё живые? — едва переступив порог, спросил он.

— Да как будто бы да, — прошипел Миха. — Но теперь, когда нам понадобится кого-нибудь послать за смертью, мы с Диманом знаем, кто это будет. Чего так долго?

— Ну, типа, я сначала нагрёб целую охапку, но Сова наехала на меня, типа, я всё равно столько не съем, а вот после того, что такие, как я, оставляют после себя крошки, и заводятся тараканы. Короче, сказала, чтоб я вернул половину обратно в хлебницу.

— Ясно. Так что нам делать с хлебом, Диман?

Я коротко объяснил, и уже через минуту мы втроем разминали добычу Глюкера до однородной массы. Добившись этого, мы с Михой залезли на окно и принялись облеплять деревянную раму по периметру получившейся смесью.

Толстый наблюдал за нами и трясся у себя на кровати, зарывшись с головой в одеяло.

— Ещё бы нож воткнуть в дверной косяк, — мечтательно проговорил я, оглядывая результат нашего труда. Вроде получилось ничего.

Мы с Михой стояли напротив стола, уперев руки в боки, как два завзятых рабочих после тяжёлого дня.

— Ага, и чесноком бы всё обложить, — отозвался Глюкер.

Мы посмотрели на него.

— Вообще-то дельная мысль, дорогой наш товарищ! — сказал я. — Надо завтра попросить родителей, чтоб чесноку привезли хотя бы головку. Ладно, пацаны, вроде всё. Давайте ложиться.

Мы более или менее выспались, но утром пришлось встать ни свет ни заря, ещё до официального подъёма, чтобы ластиком стереть наши художества с окна и убрать хлебный мякиш, иначе постовухи открутили бы нам головы раньше, чем это попытались сделать твари из стен.

Обереги и магические символы подействовали. Во всяком случае тогда мы так считали, ведь эта ночь действительно оказалась самой спокойной.

Операцию назвали «Цитадель». В общем-то, изначально я предлагал назвать «Операция “Ы”», но «Приключения Шурика» не смотрел никто ни из нашей палаты, ни из четвёртой, а потому сочли это названием тупым. Да, Соня так и сказала: «Это тупо». Я не отчаялся и предложил «Цитадель». Это приняли, но не потому, что кто-то играл в «Третьих героев» или хотя бы слышал о них, а просто круто звучит. Миха так и сказал: «Вот это уже круто звучит!»

В общем-то, чёрт с ним, почему с этим названием согласились, главное, что мою идею приняли.

Цитаделью, естественно, была тринадцатая палата. И её штурм начался сразу после завтрака. Хали-Гали попытался организовать нас так, чтобы наступление пошло сразу по всем фронтам или хотя бы сразу одно за другим, и каждый получил персональное задание.

Первым в атаку выдвинулись мои однопалатники. Когда настала очередь Глюкера идти на уколы и он вошёл в процедурный кабинет, ворвался Миха и бросил в него воздушный шарик с водой. И пока врачиха отчитывала Мишку за его неподобающее поведение, Глюкер, потея и сходя с ума от страха, вытащил одну ампулу из тех лекарств, которые ему кололи, и спрятал в кармане своих треников. Это были те самые уколы, из-за которых к толстому прилепилась такая обидная кличка, из-за которых он терял всякий интерес к действительности и мог два-три часа к ряду в полной прострации созерцать какую-нибудь мелкую точку на стене.

Интересно, что налёт Глюкера и Михи на процедурный был планом «Б». А претворить в жизнь план «А» в жизнь вызвался я. Пока пацаны устраивали неразбериху в процедурном, а потом отгребали люлей от врачей, я подсел на кушетку к менту. Этого мужика мы на этаже ещё не видели, и, судя по тому, как он за всем наблюдал, полицейский действительно оказался у нас впервые. Он с интересом следил за тем, как врачиха орала на Мишку и криво ухмылялся себе в бороду.

План был в следующем: поскольку менты очень любили на своём посту попивать кофе из автомата, я собирался улучить момент и, продырявив иголкой шприца тонкий пластик одноразовой крышки, впрыснуть в кофе снотворное. А если повезёт, то и попасть в отверстие, через которое он пил. Но этот негодяй припёрся на работу с термокружкой.

Блин!

Нужно было срочно что-то с этим делать, поскольку время утекало, и час, когда новенькую турнут из больницы, становился всё ближе.

Но не всё ещё было потеряно. Чуть посовещавшись с Хали-Гали, мы решили устроить неразбериху. Вооружившись полотенцами, мы с Мишкой принялись носиться по этажу и хлестать друг друга, что было мочи. Постовухи пытались призвать нас к порядку, но куда там — мы слишком расшалились. Кроме шуток, это было так весело и бесшабашно, что даже я знатно протащился от этой дикой затеи.

И конечно же, совершенно случайно в ходе этой потасовки мы снесли к чёртовой матери термокружку полицейского. Она звонко ударилась о бетонный пол и исторгла из своих недр плохо заваренный молотый кофе, от которого отчётливо шёл запах коньяка.

Мент смотрел на это с таким видом, будто мы разбили ему жизнь.

Конечно, мы с Михой рассыпались в тысяче извинений и даже пообещали возместить все убытки. А чтобы загладить свою вину прямо сейчас, даже вызвались быстро сбегать вниз и купить там за свои деньги новый кофе. Как ни странно, но полицейский запросто на это согласился.

Мы с Мишкой быстренько сгоняли до палаты за деньгами и скорее двинули к лестнице. И надо же было как раз тогда этому придурку Рите затеять похожие догонялки с Сэмом!

Первым из палаты нарисовался Натурал. Он чуть не сбил Миху, но обошлось. От неожиданности мы встали как вкопанные. И в этот самый момент из десятой палаты выскочил Рита и со всего размаху впечатался в меня. Я, как мячик, улетел в стену, отскочил от неё и рухнул на пол. И вот в какой-то момент у меня из кармана выпал шприц со снотворным.