Чтение онлайн

Паук молча покачал головой. Потом будто бы нечаянно обронил:

— Похвально, Максим Сергеевич, похвально, что вы в свой выходной проявили инициативу… Но есть ещё один момент. Адвокат, про которого вы недавно узнавали, ваш этот самый Гуинплен — это как раз-таки отец погибшего блогера Харитонова.

Я на секунду замер, а потом спросил, все еще не веря тому, что услышал:

— Что?

Паук снова слегка усмехнулся, явно довольный, что смог задеть мой интерес. Затем продолжил:

— Считайте эту информацию моим небольшим подарком, Максим Сергеевич. Пользуйтесь, только с одним условием: если накопаете что-то важное по делу Харитонова, то уж поделитесь со мной в первую очередь.

Я внимательно посмотрел на него, чуть прищурившись:

— Евгений Эдуардович, вы же прекрасно понимаете: я, как сотрудник уголовного розыска, пусть пока и будущий, обязан доводить следствию любую значимую информацию по делу.

А про себя подумал: «Ну-ну, посмотрим… Законы законами, а оперативная необходимость на первом месте. Главное — дело раскрыть, а формальности можно будет подтянуть потом».

Паук улыбнулся ещё шире, немного даже театрально:

— Как же грамотно вы выражаетесь, Максим Сергеевич. Хорошо вас научили в Академии МВД.

— Не жалуюсь, — пожал я плечами и тут же воспользовался моментом, чтобы перехватить инициативу в свои руки: — Раз уж мы любезностями обменялись, тогда подскажите, где мне искать теперь этого адвоката?

Паук снова выдержал небольшую паузу, хитро прищурился и поднял вверх указательный палец, явно наслаждаясь интригой:

— Вы не поверите, Максим Сергеевич. Он давно уже не адвокат.

Я невольно нахмурился, понимая, что подвох где-то рядом:

— А кто же он тогда сейчас?

Паук чуть наклонился ко мне и после короткой паузы, с довольной и торжествующей улыбкой, почти по слогам произнёс:

— Вы ни за что не угадаете.

Я заехал за Коброй прямо в отдел. Она уже стояла на крыльце, перекинув через плечо небольшую сумку. Торопливо села ко мне в «Ниву» и бросила на меня внимательный, чуть тревожный взгляд:

— Слушай, Макс, может, прихватим кого-то из моих оболтусов в помощь? На всякий случай?

Я слегка отмахнулся рукой, уверенно посмотрев ей в глаза:

— Да не надо, Оксана. Справимся сами. Там же поп, а не боевик какой-то. Церковный человек всё-таки, не спецназовец. Разберёмся спокойно, без лишних свидетелей.

Она нехотя кивнула, хотя тревога в её глазах полностью так и не рассеялась. Мы выехали из города, направляясь к старому храму, о котором уже успели собрать немного информации.

Добрались довольно быстро. Всего километров двадцать от Новознаменска, но словно попадаешь в совершенно другую реальность, в какое-то забытое самим временем место. Свернув с асфальтовой дороги, мы поехали по широкой грунтовке, петлявшей среди соснового леса. Вскоре перед нами открылся вид на старинный храм Святителя Николая Чудотворца. Церковь стояла на невысоком холме, окружённая пологими полями и перелесками.

Здание, построенное ещё в середине позапрошлого века, было сложено из красного кирпича, теперь уже тёмного, покрытого трещинами. На стенах местами проступала сырость и зелёный мох. Купола, некогда покрытые медными листами, давно окислились, приобретя зелёный цвет. Над центральным куполом возвышался массивный крест с наклонной перекладиной, слегка покосившийся от времени и непогоды.

Этот храм стойко пережил все исторические перипетии от царских времён до наших дней и продолжал безмолвно хранить память о людях и событиях прошлого. И именно он теперь скрывал нашего Гуинплена.

Мы остановились у центральных ворот. Территория была обнесена старинным, невысоким забором из тёсаного камня без единого грамма цемента или глины. Все притёрто основательно. Камень местами потрескался, но стоял крепко, напоминая о временах, когда здесь были другие порядки и другие нравы. Вокруг, почти примыкая к церковной ограде, располагались старенькие, аккуратные бревенчатые домики, типично русские, с выкрашенными наличниками, расписными ставнями. Рядом небольшие, но тщательно ухоженные огородики.

Мы вышли из машины, направились к храму. У самого входа стояла пожилая женщина, протягивая женщинам платки. Оксана привычно взяла один из них и ловко, не задумываясь, повязала его, прикрыв волосы. Мы вошли внутрь, переступили порог, и сразу оказались в полумраке.

В воздухе стоял густой, чуть горьковатый аромат ладана, смешанный с тонким запахом свечного воска. Сквозь узкие окна под самым куполом косыми лучами проникал тусклый солнечный свет, в котором медленно и неторопливо кружились пылинки, похожие на невесомые тени прошлого. Иконостас, потемневший от времени и свечной копоти, сохранил только намёк на былую позолоту. Старые лики святых, покрытые сеткой мелких трещин, смотрели на нас строго и задумчиво, будто молчаливо задавали вопрос, зачем двое правоохранителей пожаловали сегодня в этот храм.

В храме было тихо и немноголюдно: кто-то, опустив голову, молился перед образами, кто-то тихонько шептал слова молитв, а кто-то медленно и аккуратно ставил тонкую желтую свечу. У самого входа, за небольшим прилавком, стояла женщина и негромко предлагала вошедшим товар: свечи, книжицы, простенькие крестики и небольшие освящённые иконки.

Оксана бросила на меня настороженный взгляд, словно спрашивая: «Ты уверен, что мы пришли по правильному адресу?» Я лишь кивнул, давая понять, что всё в порядке, но пока сам не был уверен на все сто.

Мы подошли к женщине, одетой во всё чёрное: длинная юбка до самого пола, строгая старомодная блузка с длинными рукавами и плотный тёмный платок на голове. Она стояла возле подсвечников, аккуратно вынимая огарки свечей, очищая их от остатков воска и складывая в небольшую плетёную корзинку. Свежие свечи поправляла чтобы не гнулись.

— Простите, а где нам найти отца Дионисия? — негромко спросил я.

Женщина подняла глаза, внимательно осмотрела нас и умиротворенно ответила, перекрестившись: