Шрифт:
Предисловие
Я сидел и смотрел в небольшое овальное окно, за стекло. Там среди густых облаков в эти минуты лихо сверкала молния. На обратной стороне стекла проступала влага, капельки собирались в лужицу и вибрировали, словно вода в стакане. Забавное явление.
Наш самолет приближался к зоне магнитной аномалии. Так нам объявили, по громкой связи. Пилоты просили нас не паниковать. Когда на такой высоте за окном происходит природный апокалипсис, мне всегда трудно исполнять эту просьбу.
Но некоторые люди и в правду на это не обращали особого внимания, их даже не надо было просить об этом. Они не паниковали. Наверное, в салоне среди прочих собрались те, кто слишком часто летает и привык видеть подобные катаклизмы.
Я к их числу не относился, мне по душе наземный транспорт. Но, когда необходимо срочно пересечь Атлантику, то приходиться мириться и с самолетом. Но это, знаете, всегда удар по психике.
Черные облака напрочь заволокли бескрайнее небо. На часах восемь часов вечера. Я посмотрел в салон. Людей на борту этого рейса было немного, кто-то дремал, вот бы мне его нервы, кто-то смачно ужинал, беспощадно съедая свои запасы, лететь нам оставалось недолго, но я все равно не понимал, зачем брать с собой столько еды, здесь кормят и вполне сытно. Ну да ладно, аппетит у всех разный. Здесь среди нас были и те, кто просто слушал музыку, отбивая ритмично такт пальцами рук в полудреме по рукояти кресла – это высшая степень самоконтроля.
Через несколько минут в салон вошла высокая слегка взволнованная бортпроводница. Это самое волнение я, почему-то отчетливо разглядел на ее лице. Хотелось верить, что ошибаюсь, но это все равно добавляло тревоги. И даже большие светлые и выразительные ее глаза, к сожалению, не могли утаить это ее волнение от проницательного меня. Она сперва сдержанно попросила тишины, в первую очередь у музыкантов, ведь они к этому времени уже перешли на распевку своих треков, а после всем нам громко заявила:
– Наш самолет входит в зону сейсмической активности. Просим всех оставаться в своих креслах и проверить ремни безопасности.
Ну конечно, я ждал от экипажа именно этой просьбы, чтобы, наконец, достать антидепрессанты из нагрудного кармана своего пиджака, выпить и успокоиться. Но я также знал, что они никогда мне не помогали. Поэтому я часто летал с одним и тем же флаконом в кармане по много раз, возил его с собой, словно талисман.
– Это разве опасно? – произнес кто-то из мужчин, сидящих в салоне.
– Нет, это временное явление. Потерпите. Мы скоро его благополучно преодолеем.
Я восхитился организованностью девушки и внимательно осмотрел свой давно застегнутый ремень безопасности и снова, уже с вновь проснувшимся интересом взглянул за окно. За ним заполняющий воздушное пространство туман обволакивал черные как сажа облака. Молния сверкала, почти не переставая. Жуткий природный замес.
Удивительно, но такого со мной раньше не было, меня начало клонить в сон. В этот момент ко мне тихо подошла бортпроводница и, стараясь сильно не тревожить меня, спросила шепотом:
– У вас все хорошо? – ее прекрасные глаза склонились к моему лицу в этот момент.
– Да, благодарю вас, – произнес я, улыбаясь в ответ, насилу разлипая веки.
Тут же яркая вспышка мелькнула за окном борта самолета, она сделала это еще, снова и снова. Внутри салона внезапно погас свет. По пассажирам прокатилась сиюминутная паника. Послышались отчетливые голоса детей и взрослых, люди испуганно заворчали: «Что происходит? Мы падаем?».
Так Рик Смол начал писать свой дневник, пребывая на борту лондонского международного самолета бизнес класса.
Глава 1. Остров
Белая кожа на щеке горела от непривычных телу англичанина лучей палящего солнца. Рука, согнутая в локте к плечу, ладонью ощущала под собой рыхлый песок. Пошевелив пальцами, Рик понял, что это точно он. Глаза открывать совсем не хотелось.
Видимо этот сон, в котором он прибывал неопределенное количество времени, был настолько крепким, что проснуться прямо сейчас полностью едва ли было для него желанным или возможным действием. В носу также ощущались песчинки. До уха доносились звуки волн. Совсем рядом было слышно, как они прибивались к берегу, а потом отдалялись от него обратно.
«Где я, – вслух поразмыслил Рик, не открывая глаз, чтобы не разочаровать себя в первые секунды пробуждения. Он отчетливо припоминал себя пассажиром на борту самолета, молнию за окном, а теперь вдруг его пальцы ощущают под собой теплый песок. – Катастрофа? – воскликнул Смол, оторвавшись телом от песка, оперся на локти и бегло осмотрелся по сторонам».
Впереди него действительно, умиляющее слух море, а возможно океан, шумело и разбрызгивало с помощью ветра вспененную воду на берег, который повсюду был усыпан белым густонасыпанным песком.
Нащупав запотевшие и от того засоренные песком часы на руке, Рик включил подсветку. Она заработала исправно, время на них было не позднее, к тому же солнце еще ярко светило. Стрелка циферблата указывала на четверть трех. Рик воодушевленно поднялся на ноги полностью и попробовал отряхнуться от прилипшего к одежде песка, не переставая осматриваться по сторонам.
«Что же, черт возьми, происходит? Почему я здесь?» – взволнованно проговорил Смол сам себе и суетливо направился по горячему и мягкому песчаному покрытию вдоль береговой линии, утопая, местами спотыкаясь в сыпучке фирменными спортивными полуботинками, обутыми на босу ногу.
По пути его взгляд периодически останавливался на тропических зарослях, которые прорастали из песка в ста метрах от воды, растягиваясь вдоль всего побережья вереницей длинноствольных деревьев, опутанных растениями, похожими на лианы.
Пройдя так всего несколько метров, Рик Смол задумчиво остановился. Он, конечно, понимал, что он не на пляже «Манхэттен-бич» и оттого становится совершенно ясно, что идти ему некуда. Цели не существует, здесь и сейчас все вокруг кажется одинаковым, незнакомым и нежеланным для исследования, а может быть и опасным.