Чтение онлайн

Переодеваясь к ужину, Диана услышала, как в номер вернулись ее муж и друг детства. Сгорая от любопытства, она открыла дверь и выглянула в гостиную.

Дуг пребывал в ярости. Он сорвал трубку с рычага, дернул тугой узел галстука и начал лихорадочно набирать номер. Диана вздохнула с облегчением. Мысль о том, чтобы выдвинуть против Дуга давний случай с дорожной аварией, вызвала у нее отвращение. Кроме того, пристрастие к алкоголю у этого преданного своему делу и высоконравственного политика исчерпывалось редким похмельем.

Коул вошел в спальню и притянул Диану к себе, сцепив руки у нее за спиной. Ленивая усмешка тронула его губы. В ответ на невысказанный вопрос Дианы он сообщил:

— Сенатор изъявил желание поужинать с нами.

— И что ты ему сказал? — опасливо спросила Диана.

— Из вежливости я согласился, — с притворным сожалением пояснил Коул.

— Ну разумеется, — закивала Диана, делая вид, что огорчена.

— Но только после того, как он вызвался оплатить трапезу.

На следующее утро, в половине одиннадцатого, Кендолл и Прентис Кушманы и трое спонсоров предстоящего судебного процесса против Коула Гаррисона и «Объединенных предприятий» пробрались сквозь толпу любопытных у входа в большой зал, где должно было состояться заседание.

Их друзья и союзники, сенаторы от штата Нью-Йорк Лонгтри и Кажински, оставили для них места в первом ряду.

Без двадцати одиннадцать помощник сенатора Хэйуорда подошел к первому ряду и вежливо вручил двум сенаторам и пяти членам свиты Кушманов конверты. В каждом из них содержалась повестка, требующая присутствия вышеназванных лиц на сегодняшнем заседании.

— Что, черт побери, все это значит? — обратился сенатор Лонгтри к Прентису Кушману.

Прентис не ответил — он во все глаза смотрел на старика со знакомым лицом и сутулыми плечами, усевшегося за стол Гаррисона.

Диана следила за разворачивающимися событиями из глубины зала, где стояла рядом с сенатором Байерсом: он убедил охранников КЦБ, что Диана — одна из его помощниц и должна присутствовать на заседании. Периодически Байере брал Диану за руку и ободряюще пожимал ее.

На первый взгляд казалось, что действие разворачивается с мучительной медлительностью. Адвокат Коула объявил, что судья согласился на некоторые незначительные уступки в ведении данного заседания. Судья оглядел двести присутствующих в зале с таким видом, словно хотел оправдать свое преждевременное решение. Диана знала, что судья уже убежден в виновности Коула.

После этого слово было передано Коулу. Он заявил, что не распускал никаких слухов о надежности микрочипа Кушманов — ни лично, ни с чьей-либо помощью. Он предложил девятнадцать долларов за акцию, и члены совета директоров «Кушман электроникс» со всей ответственностью заверили его: результаты первых испытаний подтвердили, что чип обладает большим количеством преимуществ, чем все уже существующие.

Судья дважды перебивал Коула, и это раздражало Диану. Сенатор вновь сжал ее руку.

В заключение своей речи Коул упомянул, что Кушманы фальсифицировали записи испытаний чипа. Судья счел это заявление таким нелепым, что Диана показалось, будто он вот-вот разразится хохотом.

— Давайте выясним, правильно ли я вас понял, мистер Гаррисон, — произнес он, постукивая карандашом по блокноту. — Вы хотите сказать, что Кушманам было известно о недостатках чипа?

Коул подтвердил его предположение. Судья ухватился за высказывание, которое счел явным промахом:

— Тогда не могли бы вы объяснить, почему бывшие владельцы и акционеры «Кушман электроникс» возбудили официальный иск, стремясь вернуть себе права на этот чип? И почему вы не хотите отдать его?

Коул ответил, что чип не представляет интереса ни для него, ни для Кушманов, — при этих словах гул в зале усилился.

Судья нетерпеливо насупился:

— Тогда на что же вы рассчитывали, приобретая «Кушман электроникс»?

— На два патента, — сообщил Коул.

После этого адвокаты Коула привели к присяге Уилларда Бретлинга. Ученый подтвердил все сказанное Коулом. Он обвинил Кушманов в фальсификации результатов проведенных им испытаний и, не сдерживая гнева, подчеркнул связь между неудачными испытаниями и собственным незаконным увольнением. Бретлинг объяснил, как представил мистеру Гаррисону свои превосходные рекомендации и предупредил, что чип Кушманов никуда не годится, прежде чем мистер Гаррисон купил его. Диана сжалась, услышав, какую реакцию вызвала его тирада у слушателей. Бедняга Уиллард казался присутствующим мстительным бывшим служащим, который теперь готов на все, лишь бы поддержать нового хозяина.

Юристы Коула прервали заседание, напомнив судье, что содержание патентов открыто для широкой публики и, следовательно, не представляет секретной информации.

Судья отмахнулся от этого замечания и спросил Уилларда, почему мистер Гаррисон использовал эти патенты, которые «недальновидно» проглядели Кушманы.

Диане захотелось зааплодировать, когда раздраженный гений принялся ему втолковывать терпеливо, словно ребенку:

— Создавать нечто новое — то же, что собирать мозаику. У мистера Гаррисона оказался полный набор деталей. Недоставало только двух кусочков — моих патентов.

— Позвольте спросить, для чего?

— Сейчас покажу.

С бесконечной осторожностью и гордостью Уиллард подошел к демонстрационному столу и, точно фокусник, который сейчас выудит кролика из шляпы, снял чехол с плоского квадратного предмета. Зрители подались вперед, но судья разглядел коробку первым.

— Вы хотите убедить суд, что сделали пиццу из патентов стоимостью сто пятьдесят миллионов долларов?

Взрыв хохота сотряс стены, и потому никто не услышал звуки, доносившиеся из коробки, которую медленно открыл Уиллард. Вынув из нее еще один плоский предмет, он поставил его на ребро и повернул к публике — и тотчас смех оборвался как по команде.

Изображение на экране восьмифунтового телевизора поражало яркостью и безупречной четкостью. Размер экрана по диагонали достигал двадцати шести дюймов, высота — двадцати одного.

И при этом его толщина не превышала пяти дюймов.

Двадцать рядов мужчин и женщин одновременно привстали с мест, затаив дыхание.

Судья с трудом сдерживался:

— Сверхтонкий телевизор! Чудо техники!

— Телевизор «Мицубиси» не сравнить с нашим, — согласился Уиллард. — К тому же японским аппаратам необходимо питание.