Чтение онлайн

«Конечно, – ответила она, – я все понимаю».

Тальяферро, кажется, извинялся. Я сумела разобрать слова: «Что-то случилось. Мне нужно идти. Прошу прощения».

Быстро обойдя остальных путешественников, он пожелал им удачи и начал проталкиваться сквозь толпу. Несколько секунд спустя он скрылся в вестибюле.

Передали объявление: «„Полярис“ отправляется через десять минут, всех просят на борт». Люди начали подниматься по пандусу, прощаясь и махая руками перед камерами. Какой-то журналист припер к стенке Боланда и задал ему пару быстрых вопросов:

«Что вы ожидаете там увидеть? И что больше интересует вас как психиатра – реакция других пассажиров или само столкновение?»

Боланду пришлось на ходу придумывать ответ:

«Я в отпуске. Такое увидишь нечасто».

Попрощавшись в последний раз, все скрылись в туннеле, с улыбками на лицах.

«Рэйнбоу» не занимается заурядным антиквариатом. Мы торгуем, за редким исключением, предметами, которые имеют историческую ценность. «Рэйнбоу» – не единственная такая компания в Андикваре, но серьезным клиентам нужно обращаться именно к нам.

Через несколько дней после того, как Калдер расстался с жилетом, мне позвонила Диана Голд. Она обставляла спроектированный ею дом – вероятно, собиралась переехать туда вместе с третьим мужем. Дом стоял на западной окраине города, на вершине холма, откуда открывался вид на Маунт-Оскар. Диана пыталась обставить его в стиле старинного замка: кричащие портьеры и ковры, множество подушек и ковриков, деревянная мебель, чуть ли не готовая взлететь, и везде – картины того времени, на которых все выглядит таким бесплотным… Мне лично подобный стиль никогда не нравился. Я считала, что это чистейшая показуха, но, возможно, у меня старомодный вкус.

Не могла бы я посоветовать ей человека, у которого есть нужные предметы искусства? Несколько статуэток, две-три вазы, пара картин…

Диана развалилась в кресле. Видя ее, я всегда испытывала приступ зависти. Нет, меня не пугает собственное отражение в зеркале, но Диана, что называется, играла в высшей лиге. Она была из тех женщин, при виде которых сразу понимаешь, насколько глупы порой мужчины и насколько легко ими управлять. Светлые волосы, голубые глаза, классические черты. Ей удавалось выглядеть доступной и недосягаемой одновременно. Не спрашивайте как, но я знаю, что говорю.

– Конечно, – сказала я. – Составлю каталог и сегодня же пришлю.

На самом деле я могла бы отправить каталог сразу же, но тогда Диана решила бы, что от меня ничего не зависит.

– Спасибо, Чейз, – ответила она. На ней была обтягивающая белая блузка поверх темно-зеленых брюк. Подстриженные волосы – прическа «Сан-Паулу» – едва касались плеч.

– Рада помочь.

Взяв чашку, она отпила из нее и улыбнулась:

– Чейз, обязательно загляни к нам. В конце месяца мы устраиваем вечеринку для Бинго. Если сможешь прийти, нам будет очень приятно.

Я понятия не имела, кто такой Бинго, но это явно был не ее третий муж. Имя больше подходило для домашнего питомца.

– Спасибо, Диана, – сказала я. – Постараюсь быть.

– Хорошо. И оставайся на все выходные.

Когда Диана Голд устраивала вечеринку, та обычно превращалась в настоящий марафон. Я была занята и предпочла бы отказаться, но с клиентами так не поступают.

– Что ты решила сделать с сумочкой Мэдди? – спросила я.

– Пока не знаю, куда ее поместить. Я собиралась поставить ее в столовой, в буфете с фарфором, но кори может ее опрокинуть.

Для тех, кто незнаком с Окраиной: кори – зверь семейства кошачьих, популярный среди любителей домашних животных. Представьте себе кота с повадками колли.

– Это уж точно ни к чему.

– Да. Кстати, хочу рассказать странную историю.

– Я вся внимание.

– На прошлой неделе я получила премию. Двести пятьдесят наличными.

– За что?

– Вот это-то и странно. Мне сказали, что премию выдало Жадайское культурное сообщество за мою работу над башней Брукмана.

– Поздравляю.

– Спасибо. Мне позвонила женщина и сказала, что она Джина Фламбо, помощница исполнительного директора. Мы договорились о времени визита, она приехала ко мне и вручила премию и деньги.

– Приятно, что вас ценят, Диана.

– Да. Она рассказала, что сообщество восхищено моей работой – не только над башней, но и над другими проектами.

– Так в чем проблема?

– В несколько странном способе вручения награды. Обычно лауреата приглашают на банкет или хотя бы на ланч и вручают ее в присутствии публики. Каждый получает немного рекламы для себя.

Я не знала, что сказать, поскольку никогда не получала наград. Последний раз мне что-то вручали в шестом классе школы, когда я заслужила похвальную грамоту за примерное поведение.

– Да, – согласилась я, – похоже, это и впрямь необычно.

– Мне стало любопытно, и я поинтересовалась, как они обычно вручают награды.

– Устраивают банкеты?

– Всегда, моя дорогая.

– Что ж, видимо, они изменили свою политику. – Я попыталась рассмеяться и глупо заметила, что все равно на банкетах кормят невкусно.

– Это еще не все. Я позвонила им, Чейз, под тем предлогом, что хочу поблагодарить председателя сообщества. Несколько лет назад мы с ней встречались. Так вот, она не имела ни малейшего понятия, о чем идет речь.

– Ты серьезно?

– А как по-твоему, я выдумываю? Более того, она сказала, что у них нет никакой Джины Фламбо.

– Вот как? Ты проверяла счет?

– Деньги пришли.

– Что ж, по крайней мере, ты ничего не потеряла.

– У меня есть памятная табличка.

Она попросила своего искина переслать мне картинку. Засветился настенный экран, и я увидела пластмассовую табличку лазурного цвета с надписью: «За выдающиеся заслуги в проектировании и строительстве башни Брукмана…» – и так далее, классическим умбрийским шрифтом.