Полковник Гуров. Компиляция (сборник)

Вызов к генералу Орлову оторвал полковника Гурова от работы. Впрочем, так обычно и случалось: стоило ему с головой погрузиться в очередное расследование, как его вызывали к начальнику Управления, чтобы поручить нечто новое, еще более важное. Как правило, Орлов прибегал к помощи своего самого опытного сыщика в случаях особой важности. По пустякам полковника не дергали – это надо было признать. Его направляли туда, где не справлялись другие – иногда целые местные управления. Так что, идя к кабинету Орлова, Гуров гадал, куда его пошлют на этот раз и с какой проблемой ему придется столкнуться.

– Заходи, Лева, – приветствовал его Орлов, когда Гуров вошел в кабинет. – Присаживайся. Сейчас я тебе все объясню.

Произнеся эту обычную, в общем-то, фразу, генерал вдруг замялся, словно не знал, как приступить к делу. Наконец заговорил:

– Возникла необходимость выехать в Рузаев. Ну, ты знаешь – областной центр, крупный город, один из крупнейших в Поволжье…

– И что там случилось, в Рузаеве? Грабежи? Убийства? Разбойные нападения? Может, Сбербанк грабят – ну, как в прошлый раз ты меня посылал…

– Нет, не Сбербанк, – покачал головой Орлов. – Речь вообще идет не о грабежах. И не об убийствах. Все значительно хуже, Лев, значительно хуже…

– Да что же там такое? – заинтересовался Гуров. – Наркотики? Коррупция?

– Плохое, мерзкое дело. Речь идет о вымогательстве. И это не простое вымогательство. Там, в Рузаеве, похищают детей и требуют выкуп. Киднеппинг, как это именуют за океаном.

Лев был удивлен. Такого он не ожидал услышать.

– Но ведь похищения детей прекратились еще в конце 90-х! – воскликнул он. – С тех пор мне как-то не приходилось о таком слышать. Побороли мы эту напасть, извели всех негодяев, кто этим занимался.

– Да, в 90-х извели, – согласился генерал. – А теперь, значит, новое поколение народилось. Да что мы все ходим вокруг да около? Вот, слушай, как обстоят дела. – Он открыл лежавшую перед ним папку: – Череда похищений началась семь месяцев назад, в марте нынешнего года…

– Подожди, ты сказал «череда»? – не сдержался Гуров, перебивая своего начальника. – Там что же, было не одно похищение?

– Не одно, – кивнул Орлов. – И не смей меня перебивать! Просто слушай внимательно. Так вот, тогда, в марте, исчез Леня Красильников, сын Петра Аркадьевича Красильникова, владельца сети оптовых складов и магазинов. Лене было шесть лет. За мальчика потребовали выкуп в миллион…

– Ну, это не так уж много… – заметил Лев.

– Ты так считаешь? – Брови генерала поползли вверх. – Речь ведь не о рублях идет, Лева, – о долларах.

– Вон оно что… – протянул Гуров. – Это получается около шестидесяти пяти миллионов рублей…

– Именно так. Петр Красильников – один из самых богатых людей в Рузаеве, но даже для него сумма была неподъемная. Он вступил с похитителями в переговоры, попытался немного скостить сумму выкупа. Но в результате… в результате ему прислали коробочку, в которой лежал отрезанный палец мальчика.

– Вот сволочи! – не сдержавшись, воскликнул Лев. – Какие же сволочи! Таких не задерживать надо, а сразу убивать!

– Я вот так же отреагировал, когда узнал этот факт. Ничего человеческого у этих людей нет. Так вот, после этой посылки Петр Красильников больше не медлил. Продал часть бизнеса и заплатил выкуп.

– А мальчика вернули?

– Да, Леня вернулся домой. Но с тех пор уже никто не пытался спорить с похитителями, торговаться с ними. Все следующие жертвы послушно исполняли все требования преступников. Было только одно исключение. Ну, да я тебе все пересказывать не собираюсь – сам прочитаешь. – И Орлов подвинул папку по столу к Гурову.

Тот взял в руки толстое хранилище документов, вместилище подлостей, мучений, людского горя и, скривившись, посмотрел на него так, словно смотрел на змею.

– А почему мы должны заниматься этим делом? – спросил он. – В конце концов, киднеппинг – не такое уж сложное явление. Я вспоминаю, что в 90-е годы местные РУБОПы успешно справлялись с такими преступлениями.

– Видимо, рузаевский похититель изучил опыт своих предшественников, – ответил Орлов. – Учел их ошибки и старается их не повторять. Во всяком случае, за эти семь месяцев оперативникам так и не удалось выйти на его след. Похищения продолжаются. Среди бизнесменов и вообще богатых людей паника. Одни усиливают охрану детей, никуда их из дома не выпускают, а другие начали уезжать из Рузаева. А когда богатые люди уезжают, то и бизнес их сворачивается. Для города это плохо. Да и для репутации наших правоохранительных органов тоже нехорошо.

– Ты говоришь о преступниках то «они», то «он», – заметил Гуров. – Разве полиция не установила число бандитов?

– Да, представь, даже это толком неизвестно, – ответил Орлов. – Я разговаривал с руководителем рузаевского управления генералом Стародубцевым. Он сказал, что его люди отработали не то пять, не то шесть версий. Даже задержали кого-то. Но потом задержанного пришлось отпустить – стало ясно, что этот человек к похищениям не причастен. Они собрали множество данных о всех шести похищениях, свидетельства очевидцев, снимки… Ну, ты все это сам увидишь.

– Выходит, мы не знаем о похитителе ничего… – задумчиво произнес Лев.

– Да, почти ничего, – кивнул Орлов. – Единственное, что сделали рузаевские следаки – это дали преступнику кличку. Они назвали его Крысолов.

– Ага, это намек на того крысолова из сказки, который на дудочке играл. Он там сначала крыс выманивал, а потом и детей увел.

– Именно так. О музыке там речь вроде не идет, но, может быть, я не слишком внимательно читал. Вот, сам ознакомишься.

– Ознакомлюсь, конечно… – протянул Гуров, продолжая вертеть в руках папку. Против поручения он не возражал, но покидать кабинет генерала что-то не спешил. Орлов заметил замешательство своего лучшего оперативника и спросил:

– Тебя что-то смущает, Лева? Или что-то непонятно?

– Да, смущает! – признался Гуров. – Характер преступления меня смущает. К расследованию нужно подходить с холодной головой, спокойно. А я к этим уродам, которые детей воруют, мучают, не могу спокойно относиться. Я ведь с подобными делами еще в 90-е сталкивался и тогда тоже не мог спокойно к ним относиться. Я их ненавижу, словно своих злейших врагов! Передушить их готов! Ни к кому у меня такого отношения нет – ни к грабителям, ни даже к убийцам. И я боюсь, что это мое излишне эмоциональное отношение может помешать расследованию.