Чтение онлайн

— А скажите, пожалуйста, кто лечащий врач?

— Ночью принимал дежурный, но теперь заниматься им будет, скорее всего, Васильев.

— Я могу его сейчас увидеть? — Бен раздумывал, доставать ли из кармана следующую дорогую шоколадку, или пока еще не за что.

— Зайдите в ординаторскую, возможно, он уже пришел. Вон в том конце коридора, — медсестра вроде бы со скучающим видом перелистывала желтые страницы толстой разграфленной канцелярской книги, исчерканной каракулями чисто медицинского почерка, но ее настороженность Бен ощущал буквально кожей. Если бы он сейчас вдруг, делая вид, что пошел в ординаторскую, сделал шаг по направлению к двери палаты, овчарка мгновенно сорвалась бы с места и вцепилась ему в штанину…

— Максим Петрович! Эй, молодой человек! — Когда сзади раздался неожиданно резкий в притихшем коридоре голос медсестры, Бен невольно втянул голову в плечи.

— Что?! Это вы мне?!

— Врача зовут Максим Петрович, — повторила медсестра. Специально для тупых.

— Спасибо! — Бен чуть было не поклонился в ответ подобно вежливому японцу. Но вовремя сообразил, что это вполне может быть расценено как утонченное издевательство. И тогда, чтобы в следующий раз пропустили, одной шоколадкой уже не отделаешься.

Максим Петрович Васильев оказался довольно молодым дядькой, бодрым и добродушно настроенным. И, придя сегодня на работу, он уже успел ознакомиться с историями болезни новоприбывших прошлой ночью — с ходу сообщил Бену, что состояние его друга тяжелое. Пожалуй, даже очень. А то, что Бен — друг, а не родственник, даже хорошо, потому что родственникам всегда сложнее сообщать неприятные новости, а прогноз крайне неблагоприятный…

Кто его знает, действительно ли прогноз был очень неблагоприятным, но сообразительный мальчик Бен тонкий намек понял.

«Ну, раз уж начал делать благородное дело — надо доделать его до конца…» — мысленно вздохнул Бен. Да, хорошо еще, что подготовился к расходам! Любое доброе дело расходов требует.

Еще дома он догадался вытащить из конверта в папином письменном столе две купюры с внушительными цифрами. Чистых конвертов там же не нашлось, и Бен предусмотрительно спрятал каждую из купюр внутрь сложенных газет с какой-то красочной рекламной дребеденью.

Один из «бутербродов» Бен сейчас осторожно достал из сумки, и, на всякий случай оглядевшись по сторонам — в ординаторскую к тому времени подтянулись еще двое врачей, — незаметно придвинул газету к руке Васильева.

— Пожалуйста, позаботьтесь о Романе получше, — попросил он, и тихонько добавил: — Если вы сможете ему помочь, я еще отблагодарю…

Выражение лица Васильева стало вопросительно-удивленным, и Бен поспешил добавить:

— У него в городе никого нет, Роман приезжий, родственники где-то в области живут. И работа у него разъездная, сотрудники когда еще спохватятся, что его нет! Понимаете, о нем сейчас больше некому позаботиться.

— Вы работаете или учитесь вместе, что ли? — Васильев прикрыл газету с купюрой ладонью.

— Нет, мы в туристическом клубе познакомились… В походы вместе ходили.

— А-а, понятно… — Васильев отыскал в папке историю болезни. — Давайте-ка пока запишу все его данные.

— А я не знаю! — огорошил его Бен.

— Как так? Ты же сказал, что вы знакомы?!

— Ну да… Но я фамилию не спрашивал! И адрес тоже. Мы встречались в клубе. Роман что-то упоминал про родственников, но я не знаю ни их адреса, ни телефона…

— Веселенькое дельце… — криво усмехнулся Васильев. — Твой дружок-турист ведь в сознание так и не приходил с момента поступления… Как же мы родственников-то известим?

— А можно как-нибудь его в сознание привести?! — Бен ничуть не кривил душой, заглядывая в глаза врача умоляющим взглядом.

— Ну-у, не все в наших силах! То есть, конечно, я сделаю все, что могу, но ничего не обещаю! Я ж не чудотворец…

— Вы скажите, если какие-то лекарства нужны, я куплю! — с готовностью предложил Бен. Игра в благородного спасителя увлекала его все больше и больше. — А он мне потом отдаст. Ромка ведь не босяк какой-нибудь, он работает, у него даже машина есть…

— Ладно, посиди здесь, — Васильев отмахнулся от назойливого юнца и жестом указал ему на диванчик. — Сейчас разберемся насчет лекарств.

Врач вышел из ординаторской; Бен выглянул ему вслед сквозь приоткрытую дверь. Васильев поговорил о чем-то с медсестрой, потом зашел в палату к Ромке. Бен вернулся на клеенчатый диванчик и стал разглядывать выпуклую пластиковую картинку с сердцем и ветками сосудов на стене напротив.

Некоторое время спустя вернулся Васильев, оторвал от кубарика листок и нацарапал на нем названия лекарств.

— Вот этого купишь одну упаковку, а вот этого — две, — он вручил листок Бену.

— Ага, понял. А когда я принесу лекарства, меня сюда опять пропустят?

— Сейчас я тебе пропуск выпишу, — Васильев выудил из ящика крохотный бланк, черкнул на нем несколько строчек и шлепнул личную печать.

— Как там Роман?

— Состояние тяжелое, но стабильное, пока без изменений, — пожал плечами Васильев и углубился в чтение чьей-то пухлой истории болезни, давая тем самым понять, что разговор закончен.

— Спасибо, — Бен спрятал листок в сумку. — Я постараюсь побыстрее…

«Побыстрее» не получилось. Нужных препаратов не оказалось в ближайшей крохотной аптеке, занимающей бывшую квартиру жилого дома; толстая тетка за стойкой посоветовала поискать их в другой аптечной сети; «а у нас, молодой человек, такого и не бывает». Бен с глухим раздражением оглядел витрины, забитые микстурами от кашля и мазями от болей в спине, и побрел искать.

Потом нужных лекарств не оказалось в одной аптечной сети; а в другой, пошарив по базе, Бену выдали два адреса: каждый из препаратов оказался в аптеках в разных районах города. Хорошо еще, согласились отложить. Потом нескончаемая лента машин с трудом волоклась по коричневой каше, в которую успел превратиться вчерашний снег; маршрутка еле ползла вместе с потоком и вплавь преодолевала лужи. Гаже ноябрьской слякоти только мартовская; потому что в ноябре еще стоит перед глазами сияющий золотом лес, а после пятимесячной зимы кажется, что в мире не бывает вообще ничего, кроме снега цвета кофейной гущи…