Чтение онлайн

— Джек, где ты?

— Что? Да я просто задумался.

— Когда мы сможем поставить материал в номер?

— Зависит от обстоятельств. Завтра пятница. Дай мне еще день. Есть предчувствие относительно человека из фонда. Но если он не покажется до завтрашнего утра, я сам пойду в ФБР. У меня есть нужное имя. И если встреча пройдет впустую, вернусь домой и закончу статью в субботу, в расчете на воскресный номер.

Воскресенье всегда было днем большого тиража. Я знал, Гленну понравится идея о большой воскресной статье.

— Ладно, — наконец произнес он. — Придется ограничиться тем, что есть, и этого все равно достаточно. В твоем активе общенациональное расследование серийного убийцы, преследующего полицейских и неизвестно как долго занимающегося своим черным делом.

— Не так строго, ничего еще не подтверждено. Пока это лишь расследование, ведущееся в двух штатах и касающееся возможного серийного убийства.

— Тем не менее это чертовски интересно. И поскольку здесь участвует ФБР, дело приобретает национальный масштаб. Мы сделаем «Нью-Йорк таймс», «Пост», и все они побегут вслед за нашей задницей.

«Вслед за моей задницей», — подумал я, благоразумно не высказав эту мысль вслух.

В словах Гленна прозвучала и правда, скрывавшаяся за профессиональным стремлением к сенсации. Здесь всегда было очень мало от чистого альтруизма. Дело даже не в праве людей знать, как работает одна из служб, пекущихся о благе общества, а в конкуренции, в непрерывной борьбе — ведь только одна газета получит статью, а остальные останутся позади и лишь кто-то один получит премию Пулитцера в конце года. Конечно, довольно пессимистичный взгляд на перспективу, но после всех лет, проведенных в газете, от моих прежних убеждений остался один цинизм.

Однако я солгал бы, сказав, что не сохранил в душе идею написать потрясающую статью общенационального масштаба. Чтобы понаблюдать, как за мной побегут остальные. Просто не хотел бы обсуждать это вслух и в присутствии Гленна. Кроме того, дело касалось Шона. Я не мог забыть. Мне нужен тот, кто его убил. И этого я хотел больше, чем всего остального.

Обещав позвонить, как только узнаю что-то новое, я повесил трубку. Побродив немного по комнате, я понял, что, так же как и Гленн, размышляю о возможностях. Думаю о том, что может принести такая публикация. Определенно она способна унести меня прочь из Денвера, стоит лишь захотеть. Вероятно, я могу рассчитывать на «Большую Тройку»: Лос-Анджелес, Нью-Йорк, Вашингтон. В крайнем случае — Чикаго или Майами.

По крайней мере после этого дела я смогу подумать о собственном издательском бизнесе. Тема преступности дает хороший рынок.

Сконфузившись, я отбросил свои мысли прочь. Хорошо еще, что никто не видит наши тайные помыслы. Любой предстанет в них идиотом, всегда преувеличивающим даже свою глупость.

Хотелось уйти, но ведь я вынужден был сидеть у телефона. Включив телевизор, обнаружил только перекрикивающие друг друга ток-шоу с обычной дневной подборкой из жизни городских люмпенов. Дети стриптизеров по одному каналу, по другому — порнозвезды и их ревнивые супруги и, наконец, по третьему — мужчина, старавшийся воспитывать женщину, регулярно ее избивая.

Телевизор я тут же выключил, раздумывая, чем бы заняться. Единственное, что пришло в голову, — это поскорее уйти из комнаты. Я решил, что мое отсутствие гарантирует немедленный звонок. Это правило срабатывало не раз и даже не два. Хорошо, если Уоррен догадается оставить записку.

Отель находился на Коннектикут-авеню близ площади Дюпона. Пройдя в сторону площади, я заглянул в магазин «Таинственная книга», чтобы купить томик «Множественных ранений» Аллана Рассела. Как-то раз я прочитал хороший отзыв на эту книгу и подумал, что чтение поможет немного отвлечься.

Прежде чем снова войти в здание «Хилтона», я некоторое время изучал его окрестности, стараясь найти место, где Хинкли с пистолетом в руке поджидал Рейгана. В сознании живо всплывали кадры той паники, однако узнать саму точку никак не удавалось. Я даже подумал, что отель нарочно перестроили, чтобы не делать из места события туристическую достопримечательность.

Репортер полицейской хроники, я напоминал себе туриста, шествующего по местам, связанным исключительно со смертью. От одного убийства я переходил к другому, взирая на новые ужасы без малейшего блеска в привыкших ко всему глазах. Как это и предполагалось общественным мнением. Направляясь к лифтам по длинному коридору, я вдруг подумал: «А что это говорит обо мне самом?»

Возможно, со мной тоже что-то не так? Почему место, на котором Хинкли ждал намеченную им жертву, вдруг стало таким особенным?

— Джек!

Я обернулся, остановившись около лифта. Передо мной замер Майкл Уоррен.

— Привет.

— Я звонил в номер. Подумал, что ты вышел ненадолго.

— Решил пройтись. А я уж начал в тебе сомневаться.

Я так сказал нарочно, с улыбкой и явной надеждой в голосе. Момент этот определял многие события, что за ним последуют.

На нем не было костюма, как до того, в офисе. Уоррен переоделся в джинсы и свитер. Через руку переброшено длинное твидовое пальто. Следуя своей роли источника конфиденциальной информации, он предпочел телефонным переговорам личную встречу.

— Собираешься разговаривать здесь или лучше в номере?

Он направился к лифту.

— В номере.

Ни о чем таком мы в лифте не говорили. Я лишь бросил взгляд на его одежду и заметил:

— Успел заехать домой?

— Я живу не в Коннектикуте, по другую сторону пролива, а в Мэриленде. И довольно близко.

Я понял, почему он не позвонил. Междугородный звонок. Кстати, отель находится как раз по дороге от фонда к его дому.

В груди у меня загорелось радостное предчувствие. Кажется, Уоррен на что-то решился.

В коридоре стоял особый влажный запах — примета всякого подобного отеля. Достав карту гостя с электронным ключом, я провел ею по замку. Открыв дверь, я пригласил Уоррена войти в номер.

Раскрытый ноутбук все еще стоял на маленьком столике, а пальто и единственный привезенный мной галстук валялись на кровати. Однако в целом комната казалась опрятной. Положив пальто на кровать рядом с моей одеждой, Уоррен взял себе один стул, я — второй, и мы уселись.