Чтение онлайн

– Она исчезла. Пыхнула дымом – прямо на глазах у моего напарника. Дверь заперта. И еще – она мне сама сказала, мол, зовут ее бянщи. У нее такой акцент сильный был, что я и не выговорю так, как она.

– Банши, – сказал Мятник Свеж. – Это произносится банши.

– Тогда понятно, – произнес Ривера. – Визжала она сильно. Вы ее, значит, встречали?

– Еще десять секунд назад я считал, что банши – миф, но по описанию узнал. Моя бывшая… одна знакомая женщина, в общем, много кельтских легенд изучала после того последнего…

– Тогда вы знаете, что она тут делает?

– Не будучи детективом вроде вас, могу только догадываться, но если б догадываться мне пришлось, я бы решил, что она – тот звук, какой издает Преисподняя, если вы заваливаете говном ее вентилятор.

Ривера кивнул так, словно уловил в этом смысл.

– Она и вправду себя звала “предтечей погибели”.

– Вот и я о том же, – сказал Мятник.

– Но это не все, – продолжал Ривера.

– Ну еще бы.

И Ривера поведал Мятнику Свежу про Императора и его великую цель – записать имена мертвых, иначе их позабудут, а еще про то, что в прошлом добросердый безумец этот несколько опережал полицию в том, что касалось сверхъестественных городских происшествий. Изложив все это, Ривера спросил:

– Ну как – вы считаете, во всем этом что-то есть?

Мятник Свеж пожал плечами.

– Вероятно. Вы мироздание попортили, инспектор, даже не сказать, до чего сильно.

– Вас это как-то не особо расстраивает.

– Да ну? Поскольку мне не нравится попорченное мироздание, я и не мечу говно наружу. – На миг ему стало чуточку лучше: сколько б ни убеждал себя он, что разжал хватку на своей незапаренности, сейчас перед ним стоял человек, которому явно пришлось туже. А затем он взглянул на Риверу, непринужденно стоявшего перед ним в своем итальянском костюме, все складки и черты его четки, как лезвие ножа, и осознал, что легавый… ну, бывший легавый… свою-то незапаренность не профукал. Мир вокруг мог распускаться на отдельные нитки, но Ривера оставался клевым, как ебена мама.

– Так и что же мне делать?

– Я б начал с того, что вернулся к работе.

– Я на пенсии – полу-на-пенсии.

– Я имею в виду сбор сосудов души.

– Думаете, они еще на своих местах?

– Вам бы лучше надеяться, что да.

– А как я их найду?

– Я б начал с ежедневника, где полно имен, инспектор уголовной полиции, – у вас же такое звание было, верно?

Незапаренность Риверы, похоже, немножко дала течь. Он расстегнул пуговицу на пиджаке, очевидно – продемонстрировать, что он перешел в режим действия.

Мятник улыбнулся – ослепительный полумесяц в ночном небе.

– Вы только что расстегнули пиджак, чтобы проще пистолет доставать?

– Нет, конечно, просто у вас тут тепло. Пистолет я ношу на бедре. – И Ривера отвел полу пиджака, предъявляя “глок”.

– Но, несмотря на пенсию, вы все равно во всеоружии?

– Полупенсию. Да, я начал носить с собой прежнюю поддержку. Банши забрала у меня электрошокер. Она меня им дерябнула.

– Значит, она умеет возникать из ниоткуда и вырубать вас?

– Похоже на то.

– Ну что ж, тогда удачи вам, – произнес Свеж, ощущая в себе прибавление незапаренности.

– Я вам позвоню, – сказал Ривера. – Дам знать, как оно пойдет.

– Если сочтете нужным.

Ривера повернулся словно бы к выходу, но затем оборотился к хозяину вновь.

– А вы разве не заправляли джазовой пиццерией в доме Чарли Ашера на Северном пляже?

– Некоторое время. Не станцевалось.

– Вы же там были вместе с той жутковатой девочкой из лавки Ашера?

– Тоже не станцевались.

– Жаль, – произнес Ривера, и похоже было, что ему это искренне. – Может быть круто. Сам я в разводе.

– Нет такого вреда, какой не заполировать, – произнес Мятник. – Девка – это ж просто булки да борзота.

Ривера кивнул.

– Ну, в общем, удачи вам. – Он повернулся и вышел из лавки – вновь клевый, как ебена мать.

Мятник Свеж содрогнулся, после чего взялся за мобильник и принялся прокручивать список контактов. Остановился на номере Лили, но не успел нажать на вызов, чтобы привести в действие еще одну унизительную капитуляцию своей незапаренности, как телефон зажужжал и на экране высветилось: “Буддистский центр «Три драгоценности»”.

– Ба-лляяаттть, – произнес Мятный – медленно и тягостно, выговаривая ненормативное присловье с долгим, тихим сустейном ужаса.

Под стулом Мятника Свежа пробежала игуана в мушкетерском костюмчике и нырнула за полог из бус в кладовку дворецкого, где на перевернутой банке из-под ореховой смеси сидел Чарли Ашер.

– Славная шляпка, – сказал Чарли.

Мушкетер снял ее идеальными ручками (раньше они служили лапками еноту, догадался Чарли) и помпезно поклонился в ответ.

– На здоровье, – сказал Чарли.

Мушкетер проскочил через кладовку в кухню. Сквозь раскачивавшиеся бусы Чарли смотрел на Мятника Свежа – тот сидел верхом на стуле из обеденного гарнитура, колени задрались к локтям. Чарли он напоминал очень крупную древесную лягушку мятно-зеленого оттенка.

– Вы эту шляпу никогда раньше не видели? – спросил Мятник.

– Каждый день вижу, но если обращать на нее внимание, он себя от этого чувствует особенным.

– Какой вы милый.

Чарли соскользнул с банки и двинулся к занавесу.

Мятник Свеж замахал на него рукой.

– Вы с этим полегче, Ашер. Мне нужно с вами поговорить.

– А почему вы не можете разговаривать со мной, если я с вами по одну сторону занавески?

– Потому что тогда я начинаю вас разглядывать, а потом и сообразить не успею – уже забываю, о чем говорил, и думаю, не лучше ли прогнать вас палкой.

– Ай. – Чарли юркнул обратно в кладовку и снова уселся на банку. – Что надумали?

– Вы же мне позвонили.

– Но вы же явились.