Почему сгниет Израиль

Моему отцу посвящается

Sine ira et studio

Летим компанией «Эль-Аль».

Бортпроводник проверяет, пристегнуты ли пассажиры. Следом идет крошечная стюардесса и внимательно перепроверяет своего коллегу. Лету от Тель-Авива до Ларнаки меньше часа. Практически никто не вставал и не отстегивал ремни, но идет двойная рутинная проверка. У какой авиакомпании вы такое видели? Поэтому «Эль-Аль» и безаварийна на протяжении всей своей долгой истории. Она – кусочек прежнего, дооктябрьского Израиля.

После катастрофы 7 октября 2023 года мой сын написал о том, прежнем Израиле статью. Запальчиво, эмоционально. Но я не буду ничего в ней менять. Она передает общую атмосферу ошеломления.

Как боевики вырвались из Газы

В конце нулевых мне довелось охранять границу с сектором Газа. Понятно, что армия тогда была хуже оснащена, технический прогресс с тех пор ушел далеко вперед. Но даже если бы система охраны осталась точно такой же и не была усовершенствована – не представляю, как ее можно было бы преодолеть.

Шестьдесят пять километров надземных и подземных сооружений стоимостью в миллиард долларов, не имеющих аналогов в мире. Весь сектор днем и ночью как на ладони. Видеокамеры и тепловизоры на башнях, дирижаблях, самом заборе. Аппаратура позволяет видеть ночью как днем. Внутри сектора мертвая зона километра два – жителям в нее заходить строго запрещено. В бункерах, вдоль стены, за мониторами сидели девушки. У каждой джойстик для управления пулеметами. Преодолеть незаметно это пространство и не попасть под точный кинжальный огонь просто невозможно.

За стеной на израильской стороне еще одна мертвая зона. Вдоль стены на отдалении друг от друга идут железобетонные башни. На каждой по четыре бойца, с полным боекомплектом в 120 патронов и по две гранаты. На некоторых башнях пулеметы, плюс экран компьютера, показывающий движение патрулей и техники. Спутать чужих со своими невозможно. А на захваченном КПП «Эрез» таких башен было столько, что он напоминал средневековую крепость. Башни – чрезвычайно эффективны. Ты можешь вести круговой обстрел, будучи неуязвимым. Расстреливать нападающих из нее проще, чем рыбу в бочке. Пробить стены без артиллерии, танков или спецтехники практически нереально.

По периметру забора были оборудованы укрытия в виде танковых ДОТов. Танки постоянно переползали из одного в другое, чтобы запутать противника, экипажи в них находились круглосуточно. Плюс дополнительным уровнем охраны служили хорошо оснащенные базы, окольцовывающие сам сектор и одновременно защищающие поселки, в которых они находились.

На каждое срабатывание выезжал патруль, хотя на мониторах было и так видно, что никого там нет. Все сигналы были ложные, из-за животных и даже растений. На рассвете, в самое подходящее для нападения время, выдвигалась группа усиления. Иногда на легкобронированном автобусе, как у инкассаторов, а иногда на тяжелом БТР. Это зависело от информации о степени опасности, которую поставляла агентура из сектора. По ее же наводке на опасных участках устраивались засады.

Однажды нам пришлось зайти за забор, чтобы обрезать кусты, вызывающие ложные срабатывания и мешающие обзору. Это была целая спецоперация. Несмотря на то, что до ближайших домов нас отделяли два километра мертвой зоны, меры предосторожности были приняты до смешного сверхординарные: парень с секатором стриг кустики, а наше отделение заняло оборону в пятнадцати метрах от него, так же группа прикрытия располагалась и с израильской стороны. Нас прикрывал танк, в воздух подняли вертолет, за ходом операции наблюдало высокое начальство из штаба.

Боевые части ЦАХАЛа раз в четыре месяца меняют свою дислокацию, чтобы за время службы солдат освоился везде, где ему, возможно, придется воевать. Передача забора Газы от одного подразделения к другому проводилась особенно тщательно. Перед сменой шел подробнейший инструктаж. Ты должен был не только мгновенно найти любую секцию забора в зоне ответственности, но и хорошо ориентироваться на противоположной стороне. Хотя наземная операция там не планировалась. Передача ответственности шла как на атомных электростанциях и у авиадиспетчеров. Налаживалось взаимодействие со всеми родами войск: с девчатами-пулеметчицами в бункерах, танкистами, инженерными войсками, штабами. Только после этого предшественники уходили с позиций. Видеонарезки прошлых внештатных ситуаций просматривались и разбирались часами, как матчи у футболистов Высшей лиги. Всегда задавался вопрос: «А что бы ты сделал в такой ситуации?» Но однажды случилось отнюдь не мелкое происшествие. Когда во время дележа власти сотни боевиков одной стороны побежали искать спасения к забору, удалось мгновенно разобраться в ситуации и отбить их у преследователей. На стенах нашей «располаги» висели образовательные плакаты с фотографиями переоборудованной под штурм строительной техники. То есть о том, чем могут сломать забор и на чем потом просочиться, было известно всегда.

После Второй Ливанской войны перестали жалеть деньги на постоянную переподготовку частей. Восемь месяцев ты выполняешь боевые задачи, а четыре занимает переподготовка. Но находиться в постоянной опасности было легче, чем тренироваться. Помню намалеванное на стене тренировочной базы послание нам от самой безбашенной бригады в ЦАХАЛе – «Голани». Половой член, от которого отбегает с порванными на заднице штанами их боец, а на этот член спускается парашютист. Нас отдрючили – теперь ваша очередь, десантура.

Изматывающие полномасштабные учения с тяжелой техникой и авиацией были серьезным испытанием и для старослужащих. Кроме этого, мы отрабатывали уличные бои и штурм зданий в специально построенном для этого в натуральную величину поселке. Там была даже мечеть. Совершенно уникальный полигон, который часто «арендовали» американцы для своего спецназа.

Помимо этого, проходили индивидуальную переподготовку. У всех солдат есть базовые навыки: пулемет, гранаты, трофейный советский РПГ, общая тактика боя. Но у каждого была своя специализация. Например, у меня в снайперстве. Каждый взвод тоже имел свое назначение. Наш сначала затачивали под штурм зданий, потом перевели в подрывники. Но и предыдущие навыки мы, конечно, не забыли.

Я пришел в армию с водительскими правами, поэтому обучался вождению бронированного «Хаммера» и тяжелого БТР «Ахзарит», созданного на базе трофейного советского танка Т-55.

«Воспитание» шло по ходу службы. Однажды я вез командира роты и, когда клал на заднее сидение незаряженный автомат, у меня нажался соскочивший с предохранителя курок. Такое случается из-за конструктивной особенности М-16. Предохранитель более удобный, но не такой надежный, как на «Калаше». Меня вызвали на специальную комиссию по безопасности. Я спросил у командира, зачем на меня из-за такой чепухи написал «донос», а он ответил: «Так положено». Кстати, он тоже получил за это взыскание. Командир всегда в ответе за подчиненных.