Чтение онлайн

– Собрание-то будет. Но не в школе. – Стоя рядом с Эми, Джессика обняла ее за плечи и к своей радости обнаружила, что они почти одного роста. – Не устроить ли нам с тобой маленький праздник у меня дома?

Эми выбрала нужную для первого урока папку и захлопнула ящик.

– Ты хочешь сказать, что приглашаешь меня к себе домой? – Она не переставала удивляться.

Еще недавно Джессика ужасно на нее злилась: мол, зачем баллотировалась в команду болельщиц. Хотя Эми лучше всех умела крутить жезл, она чувствовала, что сестра Элизабет презирает ее, и всегда робела в ее присутствии.

– Конечно, почему бы и нет? – улыбка Джессики была ласковой.

Эми поверила, что на самом деле нравится Джессике. Хотя они такие разные, может быть, им все-таки удастся подружиться.

Именно это она сообщила Элизабет за завтраком.

– Ты только подумай, – восторженно говорила она, – уже сегодня мы можем пойти домой втроем. Здорово, правда?

Элизабет обрадовалась, что сестра наконец-то поняла, какая Эми замечательная. Только вот отчего такая внезапная перемена?

– Это прекрасно, – сказала она подруге, – но нам придется пойти втроем в следующий раз. Кабинет литературы освободится только после уроков, а нам нужно выпускать газету. Скажи Джес, я приду попозже.

Элизабет казалось, что в тот день возня с копировальной машиной никогда не кончится. А тут еще кофе мистера Боумена вылился на целую стопку вторых страниц и степлер Элизабет рвала страницы вместо того, чтобы их скреплять. Только в половине пятого все двести копий газеты „Пятиклассник Ласковой Долины" были готовы к раздаче, и Элизабет поспешила домой.

Когда она открыла калитку в красивый и ухоженный, расположенный террасами сад Уэйкфилдов, из комнаты Джессики на втором этаже донесся громкий смех. Элизабет поднялась наверх и была неприятно поражена, увидев Эми, стоящую перед огромным зеркалом в той самой фиолетовой блузке. Которая, кстати, была ей велика не меньше, чем на три размера.

– Смотрится просто потрясающе! – ворковала Джессика.

На ее лице было такое выражение, словно она видела перед собой платье от лучшего парижского модельера.

– Я хочу сказать, она просто создана для тебя! Это твой стиль.

Эми заметила отражение Элизабет в зеркале и повернулась в ее сторону. Из выреза фиолетовой блузки торчало худенькое плечо.

– По-моему, она мне немножко велика, – робко заметила она. – А ты как думаешь, Лиз?

Элизабет надеялась, что по выражению ее лица нельзя догадаться, о чем она думает. А думала она о том, что ее сестра, конечно, не погнушается ничем ради достижения своей цели – увидеть Джонни Бакса. Но то, что она делала сейчас, было уже слишком. При виде Эми в нелепо болтающейся на ней блузке Элизабет стало ужасно стыдно, и она не на шутку рассердилась на сестру.

– Мы уже договорились, Лиззи, – промурлыкала Джессика. – Эми покупает мою блузку. Она так здорово на ней смотрится.

Элизабет слишком сильно любила сестру, чтобы раскрыть перед Эми ее коварный план. Однако она не могла позволить своей доверчивой подруге купить этот фиолетовый балахон.

– По-моему, ты права, Эми, – медленно сказала Элизабет. – Блузка на тебе немного болтается. Но ведь распродажа в „Кендаллз" еще не кончилась. Ты наверняка найдешь такую же своего размера, хотя бы и другого цвета. – Она взглянула Джессике прямо в глаза и обняла Эми. – Если у всех Единорогов плохо со зрением, это не значит, что и остальные должны быть такими же.

Эми еще раз посмотрелась в зеркало. Да, кажется, блузка и вправду велика, хотя из-за неумеренных похвал Джессики она уже готова была не верить собственным глазам…

– Все-таки она очень красивая. Завтра же после школы пойду в „Кендаллз" и куплю себе такую. Пойдемте все втроем?

– А… я, кажется, не смогу. – Джессика быстро отвела взгляд. – Единороги встречаются в „Дэйри Берджер". К тому же, – прибавила она, бросив обиженный взгляд на сестру, – я буду занята. Я буду думать, как мне заработать побольше денег, и побыстрее.

Еще долго после ухода Эми Джессика дулась. За обедом ее трагическое лицо и сердитое молчание убедили бы всякого, что это Элизабет, а не она, пыталась обмануть Эми.

– Надеюсь, ты довольна? – простонала она, когда сестры загружали посудомоечную машину. – Теперь все пропало. Я никогда не увижу Джонни.

Элизабет, погрузив руки в мыльную воду, скребла форму для пирога.

– Есть много способов заработать деньги, – ее голос слегка дрожал, – не обязательно кого-то облапошивать.

Элизабет было очень стыдно за сестру.

А у той вдруг резко изменилось настроение. Она повернулась к Элизабет и произнесла примирительным тоном:

– Ты права, сестричка.

Она не выносила, когда Элизабет сердилась на нее. В конце концов, сестра была ее лучшим другом, – весь „Клуб Единорогов" не смог бы ее заменить.

– Давай объявим перемирие, Лиззи. Я больше не буду ходить на распродажи в магазины одежды. А ты не будешь думать, что я плохая.

– Ладно, – рассмеялась Элизабет. – И почему бы нам не скрепить договор коктейлями в „Кейзи"?

Девочки обожали старомодное кафе-мороженое с круглыми мраморными столиками. Список сортов мороженого там тянулся от одного конца прилавка до другого. Не потребовалось долгих уговоров, чтобы убедить мистера и миссис Уэйкфилд, что семье необходим отдых.

Все залезли в бордовый фургон Уэйкфилдов и помчались к главной улице города. В „Кейзи", как всегда, было полно народу, и близнецы вызвались стоять в очереди. Остальные заняли единственный свободный столик. Вскоре Стивен передал сестрам заказ от родителей – две порции крем-брюле с орехами. Джессика и Элизабет не спрашивали, что предпочитает брат. Он всегда заказывал фирменное мороженое „Кейзи": четыре шарика на шоколадном пирожном с орехами, со взбитыми сливками, шоколадом и засахаренной вишней. Очередь двигалась медленно, и Джессика принялась рассеянно смотреть по сторонам. Она увидела справа доску объявлений и стала изучать приколотые листочки. Несколько объявлений о продаже машин. Несколько – об уроках игры на фортепиано. Джессика, к своему разочарованию, поняла, что не ей одной нужны деньги. Догадайся она повесить свое объявление неделю назад, может быть, она и смогла бы заработать на билет. А сейчас это безнадежная затея, слишком поздно.

Вдруг ей на глаза попалось объявление, висевшее в стороне от других. Оно было написано на голубой бумаге очень твердым, элегантным почерком. Едва Джессика поняла, о чем в нем говорится, она сорвала его с доски.

– Вот оно! Вот оно! – Джессика так и заплясала от радости, не смущаясь теснотой очереди. – Лиз, я все тебе прощаю. Все будет хорошо. Точнее, все будет просто великолепно!

– Что это, Джес? – спросила Элизабет. – Что написано на этом листочке?

Джессика осторожно сложила голубую бумажку и сунула в карман джинсов.