Чтение онлайн

Голубая жидкость больше не омывает его тело. Из отверстия в стене выпрыгивает манипулятор и ловко сворачивает плёнку, которая покрывала душевую кабину. В зеркальной нише справа от него появляются полотенца, коробка гигиенического комплекта и одежда с характерным платиновым отливом.

«Бактерицидная ткань. Опять аллергия, пятна, свербёж», – он отгоняет мрачную мысль, как муху. Даже машет рукой. Движение получается неуклюжим, рука натыкается на снующий манипулятор, тот предупредительно отскакивает.

Голос робота меняет тональность с чиновничьей на приветливо-напряженную:

– На связи с вами сотрудник Джи Тау в ранге советника-представителя Вангель Гело-младший. Вы готовы к контакту?

«Великую и ужасную Службу Предотвращения здесь называют "Джи Тау"», – замечает для себя техноархеолог и опережает следующий вопрос робота:

– Готов. Но, если можно, без ти-ви-си [3] .

На краю видеопанели вспыхивает тонкая жёлтая полоска. Визуальный контакт блокирован. Зато появляется голос. Он звучит в голове археолога. Робот перенаправил аудиосигнал на личный коммуникатор Вольска. Сволочь. Голова ещё не готова к подчерепным голосам и вибрациям. Голова нестерпимо зудит изнутри. Археолог пропускает начало приветствия.

– …самочувствие? – Гело-младший придерживается литературных словоформ всеобщего языка и слегка шепелявит. Шамочуштвие, ага…

– Спасибо. Всё в пределах нормы. Сколько процудурят на карантине?

– Про-цу-ду-рят? – Кажется, советник-представитель пробует нездешнее словечко на вкус, а распробовав, информирует:

– Тридцать шесть стандартных часов, что примерно соответствует сорока двум местным. Под гарантии Службы вам открыли зелёную линию.

– Самую зелёную?

– Зеленей не бывает, – принимает подачу Гело. Оказывается, местные джентльмены плаща и кинжала дружат с юмором. В отличие от тех мрачных барбосов, которые готовили его к полёту на Арпикране.

– Я вам признателен, Вангель, – Вольск доводит до максимума теплоту в своём голосе. До последнего деления на невидимой акустической шкале.

– Не стоит, Александр. Будем работать вместе, в одной команде. Автоматика корабля подтвердила, что физиологические параметры ваших коллег тоже в норме.

– Я рад. Приятные люди. Особенно леди Вей. Она любит морковный фрэш.

– Скоро сможете обменяться послеполётными впечатлениями.

– Это радует… Кстати, морковный фрэш – редчайшая гадость.

– А у нас считается деликатесом. Отцы нашей колонии начали инвестировать в овощные плантации только после войны.

– Живёте на синтетиках?

– Преимущественно.

– Цу. Это не здорово.

– Да. Но жить можно.

– Одна просьба, Вангель.

– Слушаю.

– Я бы хотел получить учебный комплект местного наречия. Это важно для моей работы.

– Вас не снабдили имплантатом с функциями переводчика?

– У меня стандартный пакет.

– Так в чём…

– Стандартный пакет не синкомит локальный и молодёжный сленг.

– Что он… не делает?

– Это тоже сленг.

– Что-то юмористическое, да?

– Вот именно. Юмористическое. Так у вас есть учебный комплект?

– Никогда не слышал о таком. Мы небольшой молодой мир. Языковый барьер почти неощутим. Нашей колонии всего девяносто лет, она имеет тесное общение с Опережающими планетами. Мы тут смотрим весь базовый развлекательный контент с Земли и Альфы Альфы. Все модные сериалы.

– Ясно. И как здесь обращаются к незакомплексованным девушкам?

– Так же, как и на Арпикране. Так вот о девушках. О «незакомплексованных», как вы интересно выразились… Здесь, так сказать, несколько консервативное отношение к сексу. Например, если наши обыватели узнают, что вашей супруге ещё нет шестнадцати, к вам могут отнестись недоброжелательно.

– Брико, – определил археолог. На арпикранском молодежном сленге это означало «полный отстой».

– Традиции малых миров. Вы должны понимать.

– Разумеется. И какой же здесь брачный минимум?

– Семнадцать стандартных.

– Цу.

– И ещё: для половых отношений с клонами у нас необходимо специальное разрешение администрации.

– С управляющей планеты?

– Нет, здешней администрации.

– Всё равно. Бедные, бедные клоны.

– Им здесь не все доверяют. Были случаи бунтов на старых рудниках.

– Восстания клонов? Шахтёрские легенды?

– Не совсем. А вы, значит, не в курсе? Историю нашего мира вам должны были записать на внешний коммуникатор.

– Они записали, конечно же, но… Не было времени детально ознакомиться.

– Понимаю. Теперь будет.

– Да. Теперь будет…

– То, что записано на вашем коммуникаторе, – это не официальная версия, которую здесь изучают в школах, а настоящая история.

– Намного отличается от официальной?

– Скажем так, значительно.

– Добрые традиции малых миров?

– Вы должны понимать…

– Да, конечно. Я внимательно ознакомлюсь, Вангель.

– Это будет не лишним, Александр. Наш мир входил когда-то в мятежную Федерацию Нолы… И до сих пор у нас не всё просто. Я подготовлю для вас справку о здешних запретах и обычаях. На всякий случай. Перешлю её вам через двенадцать часов.

– Спасибо, вы окажете мне услугу… Одна вот поправочка: моей законной супруге уже исполнилось семнадцать стандартных лет. У нас чиновники фиксируют возраст по-арпикрански. Арпикранский год на три с половиной стандартных месяца длиннее земного. Такая вот путаница… В наших канцеляриях угнездились патриоты.

– Извините.

– Всё хорошо, Вангель… А как вы считаете, что-либо ещё в моей грешной биографии способно раздражать жителей вашего малого мира?

– Полагаю, что нет, – в голосе Гело-младшего появляется неуловимая интонация, которую Вольск начерно расшифровывает как лёгкое раздражение. – Отмечу кстати, что наш малый мир мы называем Кидронией.