Чтение онлайн

Аверьянов задумался. Предупреждение, полученное из Среднеазиатского погранокруга, держало весь участок, занимаемый отрядом, в напряжении. Присланные по фототелеграфу снимки умерщвленных проводников достаточно убедительно говорили о том, что наверняка с не меньшей подготовкой и предосторожностями будет пытаться нарушить границу и здесь, в Прибалтике, второй преступник, идущий на встречу с первым… Где он пойдет? Какие применит хитрости? Связаны ли появившиеся на экране локатора какие-то непонятные импульсы с ожидаемым нарушителем?.. Уже одно то, что по, предложению подполковника согласились вызвать из Туркмении ветерана погранвойск майора Кайманова, говорило о значении поиска. Кайманов ас-следопыт. Аверьянов, когда еще служил вместе с ним, привык целиком и полностью ему доверять. Но, как говорится, на Кайманова надейся, а сам не плошай. А тут — на тебе — какой-то непонятный, едва уловимый импульс на экране…

Некоторое время подполковник смотрел на запутанный, лишенный всякой логики график, затем произнес:

— Ну скажи, пожалуйста, какому дураку вздумалось так расхаживать по заливу? Или там сумасшедший, или… Он хотел сказать: «Или станция врет», ко от таких выводов воздержался.

— Ладно, — сказал Аверьянов, — послушаем капитана Гребенюка. — Он там на месте, ему виднее.

Радист передал подполковнику микротелефонную трубку. В телефонах хриплый голос продрогшего на ветру начальника заставы:

— Ласточка, ласточка, говорит галка.

Услышав ответ Аверьянова: «Ласточка слушает»,

Гребенюк доложил: «Товарищ двенадцатый! Обнаружены только лисьи да заячьи следы. Солдаты проверили все торосы вокруг островка — нигде никого…»

— А островок? Там, где впервые засекли эту цель?

«Островок просматривается вдоль и поперек…»

— Дай команду проверить еще раз и доложи.

«Слушаюсь, товарищ двенадцатый…»

Резко загудел зуммер телефона. Дежурный ответил, встал со своего места:

— Товарищ подполковник, у телефона начальник отряда.

Аверьянов взял трубку.

— Приветствую, Дмитрий Дмитриевич… Пересветов…

Подполковник доложил, что выход тревожной группы во главе с начальником заставы в район обнаружения непонятной цели не дал результатов. Поиск продолжается.

Начальник отряда ответил не сразу:

— Прибыл Кайманов… Что ж с тобой сделаешь, если ты от своего бывшего командира на границу удрал… С полчаса уже, как выехал к тебе вместе с майором- инженером Фомичевым. Так что встречай…

— Я думаю, товарищ полковник, выйти с Каймановым на лед. Условия для него здесь непривычные, но опыта не занимать…

— Действуй, Дмитрий Дмитриевич, как найдешь нужным. Только с максимальной осторожностью и тщательной маскировкой. Если уж в Средней Азии так обставляли переход отравителя, то и здесь организаторы этого дела наверняка приготовили нам какие-то сюрпризы. Звони мне каждый час, а в случае осложнения обстановки — немедленно.

Закончив разговор с начальником отряда, Аверьянов положил трубку на аппарат и задумался.

Вызов в отряд из Средней Азии майора Кайманова воскресил в памяти подполковника те времена, когда он, только окончив погранучилище, принял среднеазиатскую заставу. Вокруг — только барханы да барханы, на которых, кроме саксаула и верблюжьей колючки, ничего не растет… Вся живность — кобры да вараны, ящерицы да тушканчики, а еще в мириадах экземпляров всякая ядовитая гадость.

Путевой обходчик, что на полустанке служил, к стрелке ходил с метлой — скорпионов и фаланг в кучу сметал: за ночь к свету столько налезет, кишмя кишит… А когда афганец подует, мгла наступает похлеще, чем здесь в осенний туман. Песок лезет в глаза, в уши, хрустит на зубах… Сколько солдаты ни выметают его потом изо всех углов, ничего не помогает — всюду полно…

От этих воспоминаний Аверьянов повел плечами, как будто песок и сейчас попал ему за воротник, но вместе с тем поймал себя на мысли, что там, в Средней Азии, все было как-то проще и веселей. Может быть, потому, что тогда он был помоложе…

Дав команду сержанту Таирову продолжать наблюдение, Аверьянов вышел из помещения ПТН, направился по тропинке между опушенными инеем березками встречать гостя — бывшего своего сослуживца, ветерана и непревзойденного следопыта Кайманова.

На опушке рощицы подполковник остановился. Лунная и морозная безветренная ночь и этот укрывший все серебристый иней придавали нереальный вид и березовой роще, и строениям технического поста, и заснеженной пограничной вышке, поднимавшейся в морозную мглу усеянного блестками неба.

Издали доносился едва уловимый шум идущей по заснеженному асфальту машины. Ровно гудел в помещении вентилятор, охлаждающий передатчик, поскрипывал снег под ногами вышагивающего вдоль опушки часового.

Перелет с юго-востока страны на северо-запад в течение нескольких часов сместил все представления о времени. Из Ашхабада Кайманов вылетел весной, почти летом, а здесь — это он увидел из окна самолета — Балтийское море еще держали в ледяном панцире мартовские морозы.

И хоть предусмотрительный Кайманов основательно утеплился, надев армейскую стеганую куртку и зимнюю шапку, кожей лица он все же чувствовал перемену температуры.

Встретил Кайманова майор, назвал себя майором- инженером Фомичевым, извинился за подполковника:

— Со вчерашнего дня мы все на ногах, — сказал он. — Подполковник Аверьянов выехал на один из постов технического наблюдения, просил проводить вас прямо к нему.

Кайманов назвал себя, сказал: «Служба — есть служба», исподволь присмотрелся к встретившему его инженеру.

Человек как человек, среднего роста, лицо русское, со вздернутым носом. Светлые брови, серьезные, неулыбчивые глаза. Форма — обыкновенная, еще зимняя: темно-серая шапка, шинель… Трудно даже представить, что Фомичев — радиобог отряда.

Они вышли из здания штаба и по асфальтированной дорожке направились к матине, водитель которой предупредительно открыл дверцу. Майор Фомичев сел на заднее сиденье, любезно предоставив Кайманову место рядом с шофером.

«Газик» неторопливо выехал за ворота с железными раздвижными створками, с золотыми гранеными звездами на них, развернулся перед воротами, резво помчался вдоль улиц небольшого городка.

Мимо проносились аккуратные коттеджи, слабо освещенные уличными фонарями, проплыли на высоком холме развалины старинной крепости, впереди, в перспективе улицы, показался похожий на белый обелиск высокий, с готической остроконечной крышей костел.