Чтение онлайн

Но заявляю о протесте!

(Следует за остальными.)

Другое мосте на берегу. Луна и бегущие облака. Яхта быстро удаляется. Пер Гюнт носится по берегу, то щиплет себе руку, то вглядывается в морскую даль.

Пер Гюнт

Наважденье. Мираж. Обрывается сон.

Мой корабль исчезает, растаял он.

Пьян я, что ли? А может, спятил опять?

(Ломая руки.)

Неужели придется мне пропадать?

(Рвет на себе волосы.)

О, пускай оказалось бы все это сном,

Но, увы, это правда. Друзья изменили.

Обращаюсь теперь я к небесной силе:

О господь, рассуди и воздай поделом.

(Воздевая руки.)

Это я ведь, Пер Гюнт! Не забудь про меня!

А не то я погибну, свой жребий кляня.

Пусть машина взорвется! Пусть ветер взъярится!

Пусть потонут! Устрой, чтобы им воротиться.

Слушай, брось ты покамест другие дела,

Без тебя обойдется покуда планета.

Он не внемлет. Как водится, глух, как скала.

Хорошо ли молчать, коли просят совета?

(Машет, подняв руку.)

У меня же плантаций нет даже и в мыслях!

Вспомни, сколько отправил я в Азию миссий!

Своего человека в беде не покинь.

Помоги!

Яхта охвачена огнем, затем дымом, слышен глухой взрыв. Пер Гюнт вскрикивает и падает на песок. Когда дым рассеивается, корабля

уже нет.

(Побледнев, шепотом.)

Покарал их господь. Аминь!

Потонул экипаж, и поклажа на дне.

Надо правду сказать, повезло нынче мне!

(Умиленно.)

Повезло? Но везенье тут разве одно?

Им погибнуть, а мне уцелеть суждено.

Будь славен господь за то, что десницу

Надо мною, греховным, ныне простер.

(Вздыхая всей грудью.)

Сладко мне сознавать, что господень взор

Персонально за мной наблюдать стремится.

Но пустыня кругом. Где взять воду и пищу?

Почему обо мне не заботится он?

Обойдется.

(Громко и угодливо.)

Не даст он, чтоб раб его нищий

Погиб, насущного хлеба лишен.

Ждать надо смиренно, земное презрев,

И бог сохранит. Не впадать же в отчаянье.

(Вскрикивая от ужаса.)

Не лев ли в кустах? Я слышу рычанье.

(Стуча зубами.)

Как будто не лев.

(Бодрясь.)

Ну конечно, не лев.

Удержаться в сторонке умеет зверина,

Не смеет задеть своего господина,

Помогает инстинкт: смекает она,

Что даром дразнить не стоит слона.

Дойду-ка, однако, до пальмы какой.

Пускай даже влезть на нее нелегко мне,

Но, ежели влезть, обеспечен покой,

Особенно если молитву припомню.

(Влезает, на дерево.)

Что ж, утро вечера мудреней,

Не раз проверена мной поговорка,

(устраиваясь удобнее)

Как хорошо трепетать от восторга!

Богатство не стоит высоких идей.

Доверься лишь богу. Пошлет он конец

Несчастьям твоим не в меру огромным.

Персоне моей он добрый отец.

(Взглянув на море, шепчет со вздохом.)

Но я не назвал бы его экономным.

– ---

Ночь. Стоянка марокканцев на границе пустыни. Дозорные отдыхают у костра.

Раб

(вбегая, рвет на себе волосы)

Нет царева иноходца!

Другой раб

(вбегая, разрывает на себе одежды)

Платье царское пропало!

Надсмотрщик

(вбегая)

Каждому по сотне палок,

Коль грабитель не найдется!

Воины, вскочив на коней, уносятся во все стороны.

– ---

Восходит солнце. Акации и пальмы. Пер Гюнт, сидя на дереве,

отбивается веткой от обезьян.

Пер Гюнт

Ну, выдалась ночь! Нынче проклял я тьму.

(Отбиваясь.)

Ты снова? Теперь ты решила плодами?

Нет, кой-чем похуже! Ох, сладу нет с вами.

И что вы за твари, я в толк не возьму!

Бороться и бодрствовать учит Писанье.

Но так я замучен, что нет уже сил.

(При новой атаке, нетерпеливо.)

О, господи, хоть бы конец наступил!

Подкрасться бы надо мне к этакой дряни,

Поймать, и повесить, и шкуру стянуть,

Напялить ее на себя как-нибудь

И враз уподобиться обезьяне.

Что есть человек? Одинокий тростник.

Не зря он к другим применяться привык.

Опять налетели. Да их тут стада!

Попробуй-ка сладь с обезумевшим стадом!

Эх, стать бы в тот раз мне и вправду хвостатым,

И встреча бы с ними была не беда.

Да что там? Наверх забирается стадо.

(Глядя вверх.)

Зажал старикашка грязюку в кулак.

(Сжавшись от страха, замирает. Обезьяна шевелится.

Пер Гюнт манит ее, как собаку.)

Хороший. Хороший. Смеется-то как!

С ним только самим по-хорошему надо,

Кидать ничего он не станет в меня.

Да это ведь я. Мы знакомы отлично.

Тяв-тяв! И язык ваш я знаю прилично.

Мы помним друг друга, мы даже родня.

Я сахару дам тебе завтра. Срамник!

Швырнул-таки пакость, зажатую в лапах!

Съедобное, может? Неясно на запах.

Ах, то лишь по вкусу, к чему ты привык.

Какой-то философ недаром изрек: