Паутина

Коплстон-Корт, изящный загородный дом XVIII века, принадлежащий Генри и Клариссе Хейлшем-Браун, стоял на пологих холмах графства Кент и выглядел очаровательно даже на закате этого дождливого мартовского дня. На первом этаже, в обставленной с незаурядным вкусом гостиной, застекленные двери которой выходили в сад, у пристенного столика расположились двое мужчин. Перед ними на подносе стояли три бокала портвейна, каждый из которых был снабжен наклейкой: «один», «два» и «три». Еще там были карандаш и лист бумаги.

Сэр Роланд Делахей, в свои пятьдесят с небольшим выглядящий истинным аристократом с манерами тонкими и чарующими, присел на подлокотник удобного кресла и позволил собеседнику завязать себе глаза. Хьюго Берч, склонный к раздражительности мужчина лет шестидесяти, вложил в руку сэру Роланду один из стоящих на столе бокалов. Сэр Роланд сделал глоточек, на мгновение задумался, затем произнес:

– Я бы сказал, да, определенно, это «Доу» сорок второго.

Хьюго, бормоча: «Доу, сорок второго», поставил бокал на стол, сделал на бумаге отметку и подал следующий. Сэр Роланд вновь отхлебнул. Подождал, сделал еще глоток и наконец удовлетворенно кивнул.

– Ну да, – уверенно заявил он. – На этот раз действительно великолепный портвейн. – Он отпил еще немного. – Здесь двух мнений быть не может. «Кокберн» двадцать седьмого.

Протягивая бокал Хьюго, он продолжал:

– Надо же, Кларисса расточает «Кокберн» двадцать седьмого года на дурацкие эксперименты вроде этого. Совершенное святотатство. Впрочем, женщины просто ничего не понимают в портвейне.

Хьюго принял бокал, вынес свой вердикт на листке бумаги и вручил сэру Роланду третий бокал. Быстро глотнув, тот отреагировал немедленно и бурно.

– Тьфу! – воскликнул он с отвращением. – «Рич Руби», вино портвейного типа. Не представляю, зачем Кларисса держит в доме такую бурду.

Его мнение было надлежащим образом зафиксировано, и он снял повязку.

– Теперь ваша очередь, – сказал он Хьюго.

Хьюго снял очки в роговой оправе, предлагая сэру Роланду надеть ему повязку.

– Впрочем, я полагаю, она использует этот дешевый портвейн, готовя рагу из зайца или суповую приправу, – выдвинул гипотезу сэр Роланд. – Представить себе не могу, чтобы Генри позволил ей подать гостям это.

– Теперь вы, Хьюго, – объявил он, затянув повязку на глазах собеседника. – Может, следует вас трижды покружить, как это делают, иая в жмурки, – добавил он, ведя Хьюго к креслу и разворачивая, чтобы усадить.

– Эй, прекратите, – запротестовал Хьюго, нащупывая кресло у себя за спиной.

– Готовы?

– Да.

– Тогда я покручу не вас, а бокалы, – сказал сэр Роланд, переставляя их на столе.

– В этом нет нужды, – ответил Хьюго. – Думаете, ваши слова могут повлиять на мое решение? Я разбираюсь в портвейне не хуже вас, Роли, не сомневайтесь, мой мальчик.

– Не стоит обольщаться. Во всяком случае, осторожность не помешает, – настаивал сэр Роланд.

Когда он уже был готов подать Хьюго первый бокал, из сада в гостиную вошел третий из гостей Хейлшем-Браунов. Джереми Уоррендер, привлекательный молодой человек около двадцати лет, был облачен в плащ поверх костюма. Шумно и с явным трудом переводя дух, он направился прямиком к дивану и уже собирался плюхнуться на подушки, но тут заметил, что происходит в комнате.

– А чем это вы занимаетесь? – спросил он, стягивая плащ и пиджак. – «Три листика» со стаканами?

– Кто там пыхтит? – осведомился временно лишенный зрения Хьюго. – Собаку в комнату притащили?

– Это всего лишь юный Уоррендер, – успокоил его сэр Роланд. – Ведите себя прилично.

– А-а, а я было решил, что это пес гонится за кроликом, – заявил Хьюго.

– Три раза до привратницкой и обратно, да еще напялив макинтош, – тяжело рухнув на диван, объяснил Джереми. – Говорят, герцословакский министр, отягощенный макинтошем, пробежал за четыре минуты пятьдесят три секунды. Я выложился весь, но не смог быстрее шести минут десяти секунд. И не верю, что он это сделал. Только Крис Чатауэй смог бы уложиться в это время – и с макинтошем, и без.

– Кто вам рассказал насчет герцословакского министра? – поинтересовался сэр Роланд.

– Кларисса.

– Кларисса! – усмехнувшись, воскликнул сэр Роланд.

– О, Кларисса, – фыркнул Хьюго. – Не следует обращать внимание на то, что рассказывает Кларисса.

Все еще усмехаясь, сэр Роланд продолжил:

– Боюсь, вы недостаточно хорошо знаете хозяйку этого дома, Уоррендер. У этой юной леди слишком живое воображение.

Джереми привстал с дивана.

– Вы полагаете, она все это выдумала? – возмущенно спросил он.

– Ну, я бы этого не исключал, – ответил сэр Роланд, вкладывая в руку по-прежнему незрячего Хьюго один из трех бокалов. – Шуточка, несомненно, в ее духе.

– Вот как? Ну, дайте мне только встретиться с этой девицей, – воскликнул Джереми. – Уж у меня найдется, что ей сказать. Черт возьми, я весь вымотался.

Захватив свой плащ, он прошествовал в сторону холла.

– Хватит пыхтеть, как морж, – недовольно проворчал Хьюго. – Мне нужно сосредоточиться. На кону пятерка. Мы с Роли заключили пари.

– И о чем же? – Заинтересованный Джереми тут же вернулся и уселся на ручку кресла.

– Выясняем, кто лучше разбирается в портвейне, – объяснил ему Хьюго. – У нас тут «Кокберн» двадцать седьмого, «Доу» сорок второго и дешевка от местного бакалейщика. Теперь тишина. Это важно.

Он глотнул из бокала, который держал в руке, и забормотал несколько невнятно:

– М-м-м... гм-м...

– Ну? – поинтересовался сэр Роланд. – Что вы скажете о номере первом?

– Не понукайте меня, Роли, – огрызнулся Хьюго. – Поспешишь – людей насмешишь. Где следующий?