Чтение онлайн

— Он… согласился меня отпустить?

— Ну нет, он протестовал. Кажется, у него были виды на вас. Но я привёл свои доводы, более весомые, и ему пришлось признать мою правоту.

«Доводы, — подумал Хаген. — Где-то я такое уже слышал. Ах, да, у Морица. Мы все поём одни и те же песни и танцуем как заведённые. А вот и хореограф, режиссёр-постановщик. Байдену с ним не тягаться. Для таких танцев он не слишком подвижен».

— Домой, — сказал Кальт. — Франц, вези нас домой!

Он откинулся на подушки, запрокинув голову. Через шею, наискось и до самой ключицы, змеилась едва заметная царапина — заживший старый шрам, исчерканный бледными стежками. «Кто-то хотел, — отметил Хаген. — Хотел да не смог. Сорвалось. Может, Франц? Или тот, кто до меня?»

Сидя рядом с терапистом, он ещё отчётливее осознал разницу в росте. Обычно Кальт слегка сутулился, и его рост скрадывался, маскировался окружающими предметами, перемещениями, событиями, веером вылетающими из рукавов. Но день подходил к концу, иллюзии развеивались. Уже можно было подводить итоги: сначала хозяин — безразмерный волшебник, затем Франц — печальная вещь, а уже потом — он, Хаген, бедный усталый путник с побитой мордой.

Селяви, как говорят в Дендермонде. Или где-то ещё.

— Вы что-то хотели спросить, — напомнил Кальт.

— Что такое «Тайфун-С»?

— Газ. Чертовски экономичный. Из остатков, из объедков, из обрезков-лоскутков. Всё, как любит Улле. И для войны, и для дома, и для сельского хозяйства.

— Я не знал, что вы химик.

— А я и не химик. Я руковожу химиками. Можно сказать, вдохновляю их на открытия. Своего рода научная муза.

— И на ком вы проводили испытания?

— На вредителях, — сонно сказал терапист. Его голова запрокинулась ещё сильнее, он отключался, не обращая внимания на тряску. Видимо, его убаюкивал шум дождя. — Полная и окончательная дезинфекция… дезин…секция… Пять минут и готово, можно прибираться, выносить, наводить порядок… Я засекал время. Пять. Ну, максимум пять-сорок пять…

Фактор неожиданности. И трезвая оценка своих возможностей. Прежде всего — расстегнуть ремень. Дальше произойдёт что-то, мыслимое только в теории. Гипотетическое. Умозрительное. Плохо быть только техником, а не машиной для убийства с отшлифованными до блеска рефлекторными дугами, как этот красавец-штурмовичок, тренированная сволочь. Плохо и неосмотрительно. И всё же, глаза боятся, а руки делают… если приступать, то сейчас — тик-так, тихий час, детское время.

Дело мастера боится.

Хаген задумался, как незаметно отстегнуть застёжку ремня. Схема тела слегка перекосилась. Он чувствовал руки и ноги, чувствовал грудную клетку, составленную из булыжников, чувствовал все бреши в кладке, ранее казавшейся монолитной. Не хватало центра, который мог бы собрать все части воедино. И ведь всё это надо сделать быстро, пока не проснулся тот, другой…

Он повернул голову и наткнулся на безмятежный, синий взгляд того, другого. Без малейших признаков сонливости.

— Скучаете? — сказал терапист. — Так давайте поговорим.

Хаген не ответил. Как-то сразу понял, что можно не отвечать. День завершался, и пьеса стремительно двигалась к финалу. Нужно было позаботиться об оружии, пока он был в лаборатории. Попросить что-нибудь у Тоте. Она наверняка снабдила бы его какой-нибудь хитровыдуманной штуковиной, склонной взрываться прямо в руках владельца. Ну просто шутки ради.

— Только представьте себе, какие бывают совпадения, — небрежно выронил Кальт. — Пока мы беседовали с вашим игромастером, в соседней комнате допрашивали стрелка. Допрашивали шумно, грязно, неумело… Вы знаете, что на Мецгера было совершено второе покушение? Такое же бездарное, как первое, но, по крайней мере, одного из нападавших удалось взять живым. Что с вами? Колика? Не отключайтесь, Йорген, вы не дослушали.

Клики-клак, сказало сердце. Тики-так. Вот-вот. Так-так.

— Вам интересно?

— Да, — отозвался Хаген. — Очень. Невероятно.

— Вот именно. Они невероятно оживились, эти странные люди. Представьте себе, устраивали сходки в публичных местах, прямо под носом службы Дитрихштайна, одну из них чуть ли не в Центре Адаптации. Любопытное совпадение, не так ли? Почему-то я всегда оказываюсь прав. И знаете, что самое интересное?

— Не знаю.

— Дышите, дышите, Йорген! Вы же ходили с проверкой в этот Центр. И ничего не заметили?

— Ничего.

— А вот этот бедный преступный идиот упомянул какого-то техника «Кроненверк». Может быть, он имел в виду вас? Хотя нет, ведь этот лжетехник сочувствовал идеям, что обсуждались эмпо-мусором и дегенератами. Или только притворялся, что сочувствовал. Или же стрелок, простой рабочий парень с линии «Пи-Эр», окончательно съехал с катушек и смешал два события. Вы только поглядите, сколько развилок сюжета. Виллем был настолько заинтригован, что взял дело под свой контроль. И я его понимаю. Но решительно не понимаю, почему у вас так бьётся сердце, Йорген. Напомните, чтобы вам сделали суточный кардиомониторинг.

Теперь они проезжали мимо невзрачной громадины Управления Безопасности. Франц снизил скорость, пропуская «чистые фургоны» с живым грузом Фабрики. Косой дождь хлестал по стёклам, шрапнелью лупил по крыше, отчего казалось, что прямо над головой, отделённый лишь тонкой прослойкой из железа, беснуется маленький человечек в подкованных сталью сапогах.

— А почему же вы не спросите, что случилось с этим горе-стрелком? Ведь я знаю, видел своими глазами. Можно сказать, стоял рядом, когда он умер. Внезапная аритмия, фибрилляция желудочков. Разряд — нет эффекта — разряд — в молоко, в мимо, в бесконечность. Видите, как опасно не следить за сердцем! Ваш игромастер теперь на меня в обиде — а почему бы? Конечно, Виллема тоже можно понять: ещё немного и паренёк раскололся бы как орешек, вывалив свою нехитрую тайну, а теперь сиди-гадай, кто этот техник, что он там делал…

«Никто не вспомнит, что мы были, — думал Хаген, машинально вздрагивая под каплями слов, долбивших прямо в темя. — Никто, никто. Строка в реестре, статус „исполнено“. Точка и ничего после. Они уже взяли Марту? Может быть, и нет. А если да? Вопросы, допросы, подъёмы среди ночи — в час, в три, в пять… Инъекции амитала с кофеином, весёлые таблетки… А потом придёт Байден, зловещий шут, и Векслер со своими инквизиторскими нейрощупами… Нет-нет, они не взяли Марту. Он знает только про меня. Только про меня, пожалуйста! Только…»