Чтение онлайн

— Кто? — спросила потрясенная Луиза.

— Как там его, Шугарат, кажется? Гигантских размеров парень, который плавает по озеру.

— Тоби с вами разговаривал? — не поверила Луиза.

— Тоби не любит разговаривать с людьми, — добавила Мариэтта О'Коннел.

— Тем не менее со мной он поболтал. Славный парень. Жаль, что он не подсказал мне, как найти к вам подход. — Чувствуя, как из губы сочится теплая струйка крови, я плотнее прижал к ней салфетку. — По его словам, вы непременно поможете мне. Мол, если кто и поможет, то только вы.

— Я больше этим не занимаюсь, — заявила О'Коннел.

Луиза выжидающе поглядывала то на меня, то на Мариэтту.

Мы подождали «тойоту» матери Мариэтты на шоссе. Серые пятна грунтовки покрывали ее некогда голубой пикап как сыпь некоего жуткого тропического заболевания. В нескольких милях севернее мотеля О'Коннел свернула на разбитый проселок. Ощущение такое, будто эта грунтовая дорога побывала под обстрелом артиллерии. В отдельных местах выбоины были глубже, чем позволяла проехать подвеска «ауди». Лью приходилось отчаянно маневрировать, чтобы не угодить в очередную колдобину.

Мариэтта О'Коннел мгновенно оставила нас позади, и когда мы в следующий раз увидели ее пикап, тот стоял на каком-то грязноватом пустыре. С одной его стороны виднелся крутой обрыв, внизу раскинулся городок Гармония-Лейк. На другой стороне пустыря высилось нагромождение приземистых обветшавших сооружений. Возможно, это даже был целый комплекс строений. В центре находилось нечто вроде старого трейлера, который со временем оброс несколькими новыми комнатками, парой крылечек, верандой, двумя сараями без фасадной стенки и многочисленными навесами из дранки, фанеры и ржавого листового металла. Крытые проходы — зеленая пластиковая крыша и корявый пол из кривой вагонки — соединяли трейлер со сложенной из плексигласа теплицей и двумя гаражами. Дверь одного гаража была открыта, на полу лежала старая лодка-понтон, заваленная до самого потолка всевозможным железным хламом.

Мы с Лью осторожно прошли по грязной тропинке и приблизились к крыльцу. Дверь для нас оставили открытой. Рядом с дверным косяком висела коряга-кальмар, такая же, как и в мотеле. Стена под ней была покрыта какими-то пятнами. Веранда сверкала от рыбьей чешуи, как будто хозяйка дома вывалила на нее весь дневной улов. Во взгляде Лью я прочитал ужас.

Я постучал по дверному косяку, чтобы привлечь внимание, и увидел, что О'Коннел расхаживает по комнате.

— Снимайте обувь и проходите! — крикнула она.

— Что это за деревянные скульптуры, народное творчество? — поинтересовался я. — В мотеле я их тоже видел.

Мариэтта не ответила. Передняя комната была вытянутой, с низким потолком. Деревянные стены металлическими уголками крепились к боку трейлера. Вдоль них тянулись почти до самого потолка полки с книгами. Свободное от книг пространство занимали две массивные звуковые колонки. Точно такие у меня были, когда я учился в школе. Здесь же стоял миниатюрный дешевенький электроорган — их обычно покупают для десятилетних детишек, которые только начинают учиться музыке. Я заметил также помещенную в рамку фотографию папы римского. Самый большой просвет между книжными полками занимала кирпичная платформа, на которой стояла чугунная печка. Книги хранились подальше от печки и большой трубы, выведенной наружу через потолок. Впечатление было такое, будто в любое мгновение это убогое жилище может загореться к чертовой бабушке.

Вокруг печки были расставлены четыре старых, но уютных на вид кресла, обтянутых коричнево-оранжевой тканью. На полу ковер, купленный, пожалуй, году в 1974-м. Лью принюхался и, уловив запах пыли, потер кончик носа. Мебельные клещи, а их здесь наверняка целая армия, наверное, уже в предвкушении щелкали челюстями.

Меня почему-то привлекла фотография понтифика, и я, чтобы лучше разглядеть ее, подошел ближе. Это был папа Иоанн Павел II. Снимок когда-то порвали на мелкие клочки, а затем аккуратно склеили снова.

Мариэтта вышла через похожую на люк дверь в боку трейлера. Я почему-то ожидал, что хозяйка предложит нам чаю, однако в руках у нее была лишь пачка сигарет. Куртку она сняла. На ней была выцветшая черная футболка с надписью «Тонтон-макут». Наверное, название группы, о которой я не слыхивал. На шее я заметил серебряный крестик.

Я впервые видел мать Мариэтту без просторной сутаны или подобного одеяния, скрывавшего ее истинные формы. Никак не удавалось определить ее возраст. Тридцать пять? Сорок два? Она была невысока и довольно миниатюрного телосложения. Впрочем, грудь у Мариэтты имелась.

— Садитесь, — предложила она.

Мы сели. Я намеренно не стал смотреть на брата, опасаясь, что, поймав мой взгляд, Лью дурашливо закатит глаза. Мариэтта садиться не стала — стояла, положив руку на спинку кресла напротив нас. Рядом с креслом находился торшер, как будто выраставший из стеклянного столика. Его гладкой поверхности было достаточно, чтобы поместить пепельницу, забитую доверху окурками.

Очевидно, это было ее кресло.

— Так чего вы от меня хотите? — спросила Мариэтта.

Я посмотрел на Лью, но тот внимательно разглядывал собственные руки.

— Говорите. Неужели вы думаете, что вы первый, кто приходит ко мне с выражением религиозного экстаза на лице?

— В детстве я сделался одержимым, — медленно ответил я.

— Вы говорили об этом.

Я действительно рассказывал ей об этом в Чикаго.

— Мне было пять лет, и мы решили, что демон ушел. Но недавно я понял, что он никуда не уходил. Он по-прежнему во мне.

— Оставался все это время, — произнесла Мариэтта.

— А в последнее время, — продолжил я, — он только и делает, что пытается выбраться наружу. Вернее сказать, ему это несколько раз удавалось. Боюсь, я больше не смогу его удерживать.

— Если бы он этого захотел, мой мальчик, то давно бы ушел сам, — рассмеялась она.

— Послушайте, — вступил в разговор Лью, — ему нужна лишь ваша помощь, чтобы вы изгнали из него демона, только и всего. Избавили от этой заразы.

— Избавили? — переспросила Мариэтта тоном классной наставницы и присела на подлокотник кресла. — Демона невозможно уничтожить. Невозможно убить. Невозможно даже отослать обратно в жуткие глубины. Можно лишь попытаться убедить его отправиться в какое-то другое место. К какому-то другому человеку. Забудьте обо всем, что видели в фильмах типа «Экзорцист», забудьте про пентаграммы, святую воду и заклинания типа «властью Христа изгоняю тебя» и тому подобную чушь. Даже Иисус, когда изгонял демонов, просто превратил их в свиней. Таких фокусов повторить я не смогу. Да и никто другой не знает, как это делается.