Чтение онлайн

— Половину года.

— Не сложно видишь, — хлопнул его по плечу. — Материнская кровь у тебя какая?

Глаза его забегали:

— Что, Не-Дядя?

— Каста у нее какая была?

— Не знаю.

— Сколько таких штук, — указал на моды под правым глазом.

— По одной с каждой стороны.

Кивнул.

— Значит хат.

Потирая шею, он нахмурился:

— Это плохо, Не-Дядя?

— Нормально, — таков мой ответ.

Как же она пережила столько времени?

Глупый вопрос — наверняка так же как я. Нашла где-то свободный саркофаг, имеющий стазис-модули, да пересидела в нём.

— Что с матерью?

— Умерла, когда семь было.

— Она тебя воспитывала?

— Да.

Отказалась от традиций.

Интересно.

А может просто выбора не было? Скорей всего. Кому она могла его такого отдать?

— Ты больше сборец, чем кхун, верно?

— Что?

— Она что-то про кхунов рассказывала?

— Нет.

— Про Справедливость?

— Да.

— От чего умерла?

— Легионеры убили.

Поморщился:

— Легионеры Банара?

Ятим покачал головой:

— Птоонские.

Хоть так.

— Как так получилось?

— Они что-то просили у нее, она не отдала. Подкараулили и убили.

— А ты?

— Меня убивать не стали.

— Знаешь, я заметил, что ты живой. Потом кто воспитывал тебя?

Он поморщился:

— Одни ребята… Мусорщики. Но они не грабили никого. Бывшие промысловики, пару раз поцапались с легионерами — и все. Вляпались. В перестрелке легионера ранили, а дальше всю жизнь бегали.

Наверняка к легионерам питает особую “любовь”.

— Их в итоге убили?

— Не знаю. Половину точно.

— А тебя получается в рабство забрали?

— Да.

Шли молча.

Через пару минут Ятим спросил:

— Что ты будешь делать со мной?

— Соберу из тебя кханника.

— Кого-о?

Задумался.

— Оруженосца, телохранителя, ассистента — такая смесь из всего в одном. Это, конечно, тот еще поступок, но Мать простит, а мне, один шут кханник не помешает. И тебе польза будет.

— Какая?

— Боевое умение, общий смысл, монета.

— Ерунда какая-то, Не-Дядя, — пробурчал он еле слышно.

Раздался недовольный голос Желчи из наруча:

— Да он совсем тупой, Танцор, устрой ему пару сотрясений.

Ятим в ужасе закричал.

***

Йоргос поглядывал на нас с интересом, но вопросов задавать не стал. Видимо два и два — сложить мог самостоятельно.

Еды Ятиму положили на тарелку по чуть-чуть, но много всякого разного. Принесли кувшин ска’ва. Я скинул Тасу хтон-дхарм монетой. Управляющий поворчал, но деньги взял.

Если каждый будет есть бесплатно, то тогда на какие средства пополнять запасы?

— А можно? — спросил Ятим.

— Нужно, болезный, — прошептала ему Желчь.

Пацан исподлобья глядел на браслет.

Реакция понятна, про ИИ он ничего не знал. Для него — это просто говорящая гадости рука; вещь достаточно подозрительная и даже жуткая. Я как смог объяснил, что это такое и теперь он чувствовал себя обманутым, хотя обманулся самостоятельно.

Наевшись полукровка задремал прямо за столом.

Я тоже позволил себе отдохнуть. Небольшая медитация пошла на пользу: разум чистился от дурных мыслей и эмоциональных осадков.

Через полчаса пришел Востр и с ходу начал сыпать новостями:

— Саргон уменьшил поставки сомы, наши златомордые друзья совсем человечий лик потеряли. Хаги амтановские сука.

— Плохо, — флегматично отвечал Йорг. — Но закономерно. Эхо уже почти тут, Востр.

— Еще Танрилар приостановил сообщение, архонты Птоона говорят в ближайший год новых технологий не будет. Повезет, если типовые револьверы не прекратят поступать. Вот такая жопа хагаса.

— Это похуже, — Йорг потер щетину. — Причину не говорят?

— Одни слухи, друг Йорг. В Птооне и Саргоне Вязь взорвали посольства, вот ларцы и злятся. Я думаю это ерунда, причина в чём-то другом.

Они продолжали разговор уже тише и на языке сборцев.

Я не слушал.

Мы посидели еще час, потом разбудил Ятима и потащил его в тренировочный зал Иззы.

Оглядел бойца. Мускулатуры почти и нет, жилы да кости. Но широкий, да. Прогнал по базовым упражнениям.

Плохо.

Всё делал с ним, так ему не приходилось изображать бунтаря. В середине тренировки к нам присоединились Бо и Карс. Бо передала их общее желание принять участие. Я был не против.

Батар разок заглянул оценить общие старания. Одобрительно кивнул мне, видя, как гонял их по залу и раскидывал в спаррингах.

Что мог сказать по молодняку?

Карс был плох, но упёртый — это единственное хорошее, что отметил. Если у него не получалось, тогда он упрямо повторял движение пока оно хотя бы похожим на нужное не становилось. Мой взгляд такое стремление радовало, но, видя столь вопиющую бестолковость в целом, хотелось обучать его исключительно оплеухами, чтобы ускорить процесс. Я сдерживался.