Память

История этого мира вела своё начало из древнейших времён. Тогда люди жили в согласии с ведьмами и колдунами, умевшими лечить болезни, заклинать погоду и насылать мор. Именно осознание того, что неугодный колдунишка может и отомстить, останавливало горячие головы. Но прошли века, в Таурис – так назывался этот мир – пришёл новый культ. И все всё вроде бы говорили правильно, и этот самый культ казался добрым, но…

Однажды кто-то решил, что колдуны противны новому богу, за что их надо уничтожить. По всей западной части мира запылали костры, сжигая тех, кто не успел спрятаться, – стариков, женщин, детей. Проклятия неслись к небу, соединяясь с таинственными чарами, пока колдуны, наконец, не собрались вместе, желая мести. Объединённый ритуал принёс в Европу чуму. Страшная болезнь пронеслась по землям, устрашив подлых людишек, поднявших руку на колдунов…

Долго длилось противостояние, пока, наконец, люди и колдуны не были вынуждены сесть за стол переговоров, ибо погибли уже миллионы. Казалось бы, вот и конец противостоянию, но колдуны, не доверяя договорённостям, решили отгородиться от людей нерушимой стеной. Не все колдуны, стоит заметить, но, тем не менее. Шло время, люди почти забыли о колдунах, рассказы о них ушли в область сказок и легенд, пока, наконец, не наступил век двадцатый.

***

Генрих фон Шварцкопф был немецким дворянином и колдуном в двадцать девятом поколении. Будучи твёрдо убеждён, что не имеющие дара по сравнению с колдунами суть животные, он с группой единомышленников взял под контроль военачальников и правителей родной страны. Странно, но никто не обратил внимания на постепенно изменившуюся риторику вождя немецкого народа. Если раньше тот говорил о необходимости сделать хорошо немцам в Германии, то затем речь пошла об уничтожении «неполноценных» народов, мешающих «истинным арийцам» устроить «правильный» мировой порядок.

Европейские страны, отметив, что «неполноценными» считают не их, радостно поддержали эти начинания финансово – и вскоре разразилась страшная война. Против колдунов, предпочитавших называть себя «магами», вставали волхвы и одарённые других стран, поэтому и в колдовском мире гремели не менее страшные битвы. Решившие действовать кровавым колдовством немецкие колдуны пали, но посеянная ими скверна дала всходы.

Колдунам в некоторых других странах понравилась идея быть выше не обладающих даром, кроме того, контролируя правительства тем или иным способом, они не были сдерживаемы никакими правилами и законами, имея возможность экспериментировать в своё удовольствие. Кроме того, колдуны с удовольствием исполняли заказы на уничтожение тех или иных людей, получая мзду за эту чёрную работу и обогащаясь.

Далеко не все колдуны разделяли убеждения, которые чуть не привели мир к краху в прошлый раз, но в Великобритании их идеи были сильны, поэтому один из островов был превращён ими в место для экспериментов, прикрытых вывеской «колдовской школы» для одних, просто «школы» для других, и полигона для третьих. Здесь разбирались артефакты Аненербе, производились жестокие опыты, в том числе и над детьми, которых было не жалко, над теми, кого колдуны считали низшими созданиями или вообще животными.

Казалось, никто не знает и никогда не узнает о новом концлагере, сотворённом колдунами, ничему не желающими учиться и забывшими прошлое. Предпочитавшая не вспоминать о том, как на беззащитный город падали бомбы и громко кричали раненые люди, новая волна нацистов готовилась совершить свою самую страшную ошибку.

***

Новый вождь местных колдунов задумчиво смотрел на серые морские волны, набегавшие на камни, вид на которые открывался из окна его кабинета, где планировались действия. Он слушал доклад об успехе проведённой операции, и выражение лица немца, чудом избежавшего суда и считающегося сейчас англичанином, прорезала жёсткая усмешка: «Уже скоро».

– Отродье действительно обладает необходимым пространственным даром, – сообщил вождю его ближайший помощник. – Извлекли чисто, родителей депортировали, но они не долетят.

– Очень хорошо, – кивнул тот, кого здесь называли вождём. – Что у нас по деньгам?

– Хорошо известные люди внесли первые платежи, – ответил помощник. – Но у них есть пожелание… Странное, на мой взгляд.

– Для нас проблемное? – поинтересовался главный колдун Британии.

– Вовсе нет, даже удобное, – хмыкнул его собеседник. – Так что мы согласились.

В просторном кабинете, находившемся в большом, но неприметном здании, хорошо спрятанном на местности, колдуны планировали не самую простую жизнь для двоих ещё ничего не подозревающих детей. Если бы у них получилось осуществить задуманное, то ритуал, обнаруженный в старых записях, поставил бы привычный мир на грань уничтожения. Вот только этим они нарушали равновесие, установившееся в мире.

Однако британские колдуны не верили ни в равновесие, ни в могущественные силы, стоящие на его страже. Они желали власти над всем миром и шли к своей цели, абсолютно не задумываясь над тем, какой будет цена. Но Равновесие в одном из миров Таурис было само по себе основной силой, обеспечивающей само существование этого мира, поэтому история пошла совсем не по запланированному сценарию.

Герби Дэвис был сиротой и знал это. От него отказались родители ещё в роддоме, обосновав это тем, что новорождённый – бесовское отродье. Но, когда ему исполнился год, Герби взяли в семью Вонсоны – хорошие, на взгляд мальчика, люди, не пожелавшие однако его усыновлять. Тем не менее мальчик называл опекунов мамой и папой, против чего они совсем не возражали.

Названный Гербертом мальчик считал себя вполне счастливым, пока ему не исполнилось десять лет. Неожиданно для него опекуны построжели, как будто он сделал что-то нехорошее. Герби пытался понять, что не так, но во взгляде «папы» появилась брезгливость, а «мама» всё чаще награждала мальчика подзатыльниками. Однажды вечером Герберт услышал разговор опекунов, чуть не сломавший его.

– Зачем нам это отродье, Франц? – с отвращением в голосе поинтересовалась женщина. – Колдовское семя, подумать только! Надо от него избавиться!

– Завтра отвезём его в приют, – согласился с ней тот, кого Герби называл «папой».

– Только пусть это будет для него сюрпризом, – хихиканье женщины, доселе называемой «мамой», больно ударило мальчика в самое сердце.

– Скажем ему, что едем на собеседование в школу для одарённых, – рассмеялся мужчина.

Чувствуя, что его жизнь кончена, Герби пытался собрать свой рассыпавшийся на осколки мир. Его предали самые близкие люди. Мальчику было всего десять, потому утром он попытался сопротивляться, цепляясь за косяки и двери, не желая покидать ставший родным дом. И тогда озверевший опекун выдернул из розетки утюг и избил Герби шнуром. Мальчика доселе не били, поэтому поначалу он даже не понял, что происходит, а потом уже не помнил ничего, кроме ужасной, разрывающей боли. Так, в полубессознательном состоянии, его и закинули в машину. За что с ним так поступили, избитый мальчик так и не понял.

Автомобиль ехал, а Герби не мог и пошевелиться – так было больно. Его впервые так жестоко и сильно избили – до крови, и мальчик просто застыл в своем непонимании – за что? Он всего только хотел остаться в доме, за что его так? Почему опекуны стали такими злыми? Этого он не понимал.

На дворе была зима, шёл снег, расчищать который снегоуборочная техника не успевала. Поэтому опекун юного Герберта Дэвиса на повороте едва ли успел даже испугаться, когда на него налетел не справившийся с управлением грузовик. Последовал сильный удар, а затем взрыв – грузовик оказался полупустым бензовозом. Герби только и успел почувствовать сильный жар, лизнувший его избитое тело, а затем желание оказаться где-нибудь подальше, когда ещё один взрыв лишил его сознания.