Пациентка
Шрифт:
«А не такие уж они и пьяные!»
Нэнси сосредоточилась и стремительно вырулила вправо. «Шевроле», продолжая притормаживать, вильнул туда же, подставляя свой битый-перебитый зад под капот ее новенького «Форда». Нэнси ругнулась и взяла влево. «Шевроле» возмущенно прогудел и снова перекрыл ей дорогу.
Нэнси с горечью вспомнила, что так и оставила свою «беретту» валяться в обувной коробке, и кинула быстрый взгляд назад. Энни уже проснулась и теперь хлопала длиннющими ресницами, пытаясь понять, чем это занимается ее мама.
— Разбуди Рональда и держитесь крепче! — жестко приказала Нэнси, дождалась момента, когда заспанный Рональд прижмет Энни к себе и схватится за спинку ее сиденья, и резко вывернула руль.
Машина ухнула с дороги в кювет и, подскакивая и поднимая тучи пыли, пошла на обгон где-то далеко сзади отчаянно сигналили озабоченные ребята, под колесами грохотали камни, но она уже видела, что выиграла. На ближайшем съезде аккуратно вывела машину обратно на дорогу и, выжимая около сотни миль, погнала «Форд» вперед и, только выехав за черту города, у заправки опомнилась и, сбросив скорость, аккуратно подрулила к колонке.
— Полный бак! И быстро!
Дожидаться этих придурков здесь она категорически не желала, а они должны были нагнать ее с минуты на минуту.
Салли узнал ее сразу. Невысокая, сероглазая и светловолосая женщина, некогда угнавшая и бросившая его машину возле автобусной остановки, распорядилась залить ей полный бак и теперь, нервно переминаясь на месте, стояла возле своей машины.
Внутри у него все зашлось, раненый глаз обильно заслезился, а тело пронзила столь хорошо знакомая дрожь. Стараясь не попасться этой шлюхе на глаза, Салли медленно подошел к хозяину и заискивающе улыбнулся.
— Паоло, отпусти меня до вечера… а?
— А кто будет стекла протирать? — взыскательно прищурился итальянец. — Я?
— Ну, отпусти, Паоло… Я отработаю.
Паоло улыбнулся. Он уже знал, что Салли действительно отработает — с лихвой.
— Ладно, иди. И помни мою доброту.
— Спасибо, Паоло! — сказал Салли. — Ты самый хороший босс, на которого я когда-либо работал!
Итальянец расплылся в самодовольной улыбке, и Салли выскользнул за дверь. Стараясь не упускать эту шлюху из виду, он задом отступил к своей машине и нырнул внутрь. Проверил шило под водительским сиденьем, пакет и нейлоновую удавку с крупными узлами — в бардачке; ощупал выпирающую из-под коврика еле заметным бугром бритву и удовлетворенно кивнул. Он был готов.
Нет, он, конечно же, не рассчитывал на то, что ее новенькая машина заглохнет на полдороге, но не без оснований полагал, что уж к дому или месту своей работы эта шлюха его сегодня выведет. А там останется полагаться на свое терпение и основательность — и того и другого у Салли всегда было в избытке.
Нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, шлюха дождалась, когда ей зальют полный бак, а едва начала расплачиваться, как на автозаправку заехал старенький «Шевроле», а из него, один за другим, вывалились четверо нетрезвых парней.
— Вот она! — заорал один. — А ну, иди сюда! Что, смыться думала?!
Салли заволновался. Он видел, как мгновенно сориентировалась в обстановке женщина и как стремительно она сунула заправщику деньги и нырнула внутрь своей новенькой машины. Но парни не сдавались. Не давая ей выехать, они обступили новенький «Форд» со всех сторон, злобно пиная сверкающий никелем бампер и крича что-то невнятное, но определенно угрожающее.
Сердце у Салли болезненно защемило. Он совершенно точно знал, что Паоло копов на своей автозаправке видеть не захочет, а значит, рано или поздно вмешается. Сам. Возможно, с «винчестером» наперевес — просто для того, чтобы клиент, а тем более женщина, беспрепятственно выехала с его заправки.
Но одновременно Салли чувствовал и другое — парни обязательно постараются нагнать ее на дороге. И как только из кабинки вышел Паоло и отвлек все внимание на себя, Салли надвинул фирменную кепку автозаправщика поглубже — до глаз, вытащил из-под сиденья шило и, стараясь не слишком скрипеть дверцей, выбрался наружу. Подошел к старенькому «Шевроле», дождался момента, когда все внимание переключилось на Паоло, нагнулся и что было сил ударил шилом в колесо.
Раздалось легкое шипение, и Салли ударил еще раз, а затем еще и еще. Эта шлюха принадлежала только ему.
Когда эти придурки обступили машину со всех сторон и принялись пинать бампер, дети изрядно перепугались. И вот это завело Нэнси больше всего. Стараясь не слушать, что там кричат парни, она газанула и легонько отжала сцепление. Машина дернулась и ударила тех двоих, что стояли перед капотом, по ногам.
— Стерва! — возмущенно взревел тот, что был поздоровее. — Ты что делаешь?! А ну, вылезай!
— Ма… а чего они хотят? — испуганно спросила Энни.
— Я думаю, они сами не знают, чего хотят, — зло бросила Нэнси и энергично посигналила.
Ответом был новый взрыв ругани, и она вдруг подумала, что единственное, что удерживает ее, — это ее собственный страх. И тогда она отпустила сцепление до конца и плавно тронулась вперед.
Парни совершенно озверели. Сзади подтянулись еще двое, и, беспрерывно отступая перед медленно двигающейся вперед машиной, все четверо принялись молотить кулаками по капоту.
И тогда она перестала их жалеть и вдавила педаль газа до упора.
Они разлетелись в стороны, как брошенная на пол связка перезрелых бананов. А затем, когда Нэнси уже отъехала футов на двести, попрыгали в машину и бросились в погоню. Нэнси прибавила скорости, и «Шевроле» начал стремительно отставать, а затем и вовсе остановился.
«Наверное, дошло…» — усмехнулась Нэнси.
В общем-то, она их понимала. Скорее всего, эти паршивцы другой жизни не знали и уж точно нигде не работали — даже продавцами, — просто потому, что не могли выдержать ни вечных придирок начальства, ни столь же вечных требований капризных, избалованных заслуженным богатством клиентов. А потому и утоляли жажду схватки с жизнью, нападая на тех, кто заведомо слабее.
Винить их не хотелось. Нэнси понимала, что лучше жить так, чем никак. Она тут же принялась перебирать по-настоящему захватывающие ситуации из своей собственной жизни и довольно быстро пришла к выводу, что ни прыжки с парашютом, ни воровство в магазине не могут претендовать на призовые места. Даже тот самый миг, когда она нажала курок и с риском попасть в тюрьму прострелила Тальботу колено, имел некий вкусовой изъян — она ведь стояла за деревом, и псих не мог ее видеть.