Пациентка
Шрифт:
— Ну вот и все, Арчи, — шепотом выдохнула она. — Прелюдия кончилась. Теперь начнется любовь!
Зажав скомканные вещи под мышкой, Нэнси повесила ключ обратно на доску, стремительно шмыгнула в женский туалет и запихнула тряпье в бачок для мусора. Быстро и решительно прошла в игорный зал и отыскала взглядом хозяйку номера. Тучная, с тремя подбородками дама все еще пыталась выиграть в покер, но по лицу было видно — не везет.
Нэнси подбежала к ней и склонилась к обремененному гигантской серьгой уху.
— В вашем номере вор.
Тетка вздрогнула.
— Советую немедленно вызвать управляющего и полицию, — прошептала Нэнси. — Он может быть опасен.
Тетка побагровела и немедленно поднялась из-за стола. Торопливо собрала оставшиеся фишки и бегом, тряся необъятным телом, помчалась к стойке портье. Нэнси проводила ее внимательным взглядом, двинулась к выходу, а когда вышла под черное звездное небо, удовлетворенно вздохнула. Ей нравилось, как прошел сегодняшний день, — весь, от начала и до конца.
Замерший в начале коридора Бергман терпеливо дождался, когда Нэнси выйдет из казино, и спокойным уверенным шагом прошел в подсобное помещение администрации. Сдержанно кивнул настороженно привставшему управляющему, жестом распорядился очистить помещение, поднял телефонную трубку и быстро набрал номер.
— Дежурный по управлению лейтенант Шеридан, — доложили из трубки. — Что вас…
— Это Бергман, — оборвал лейтенанта начальник полиции. — Срочно передать всем постам: с настоящего момента вводится особое положение. Итальянские точки контролировать минимум до полуночи, пока все не разойдутся. Возможны эксцессы. Все понятно?
В трубке послышалось напряженное сопение.
— Я спрашиваю, ты все понял?!
— Так точно, сэр! — ошарашенно отрапортовал дежурный и вдруг уже тише добавил: — Неужто колумбийцы все-таки начнут?..
— Не суй свой нос не в свое дело, лейтенант, — обрезал парня Бергман. — Целее будет.
Домой Нэнси мчалась, как на крыльях. Состоявшееся возмездие грело ее душу ничуть не хуже, чем какое-нибудь общественно полезное дело — вроде помощи богадельне или организации гонок на велосипедах. Кровь энергично струилась по ее венам, отдаваясь горячей пульсацией в висках, настроение было приподнятым, и она вдруг подумала, что и с Джимми надо довести дело до конца. Именно так: до конца!
Джимми давно уже не видел в ней ничего, кроме жены, то есть некоего молчаливо-послушного существа, которое моет, стирает, готовит, выслушивает, утирает сопли и безропотно исполняет свой супружеский долг — естественно, когда муж в настроении. Но теперь она чувствовала, что с сегодняшнего дня все должно измениться, — она ведь помнила его другим!
Впереди появились огни родного городка, и Нэнси придавила педаль газа. Она собиралась расставить все точки над «i» сегодня же, немедленно!
«Никакого ужина! — метались в голове суматошные, горячечные мысли. — Пока не поговорим обо всем!»
Нэнси торопливо глянула на часы — 22.15 — и переключила скорость. Ворвалась на окраину, гудками распугивая греющихся на вечернем асфальте ящериц, промчалась по пустынным улицам и в считанные минуты добралась до своего квартала. Бросила машину возле цветущей живой изгороди и бегом ворвалась в дом.
Ронни и Энни, как всегда, сидели возле телевизора с распахнутыми ртами.
— Где отец?! Джимми! Ты здесь?!
— Папа позвонил и сказал, что Бергман приказал их всех на службе задержать, — нехотя оторвался от телевизора Рональд. — Минимум до полуночи.
«Что они с этими колумбийцами цацкаются?! — стиснула зубы Нэнси. — Поступали бы, как в Китае, давно порядок бы навели!» И тут же решила, что больше ждать не будет. Тринадцать лет более чем достаточный срок. Выскочила из дома, завела машину, доехала до кольца, развернулась и помчалась в сторону школы.
«Он должен понимать, что это — не жизнь! — крутилось в голове. — Он должен понимать, что мы должны все изменить. Все!»
Впереди показался темный силуэт школы, и Нэнси утопила педаль газа до упора.
«Мы обязательно должны все изменить! Немедленно! И с Ронни, и между собой!»
Чуть не проскочив перекресток, она резко развернулась и, едва сбросив скорость, подрулила к школе и ударила по тормозам. Несильно ткнулась бампером в черно-желтую полосатую оградку и тут же увидела торчащий из-за кустов передок патрульной машины Джимми. Выскочила, хлопнула дверцей, задрала подол своего роскошного алого платья, перебралась через оградку и, обогнув округлую клумбу и чуть не упав, подбежала к машине.
— Джимми?!
В голубом свете молодой луны прямо за лобовым стеклом патрульной машины, словно второе полуночное светило, сияла голая задница ее мужа.
Нэнси непонимающе моргнула, нахмурилась и подошла ближе. Рванула дверцу и в ужасе прижала руки к груди. Под испуганно моргающим Джимми, расставив крепкие полные ноги в стороны, лежала его верная напарница Роуз.
Все то время, пока Джимми насупленно, словно виня во всем не вовремя появившуюся Нэнси, натягивал штаны, она стояла возле машины и механически перебирала в голове все, что можно было бы сказать. И не находила. И только когда они оба, все так же молча, оделись, тихо произнесла:
— Бергманы на барбекю меня и тебя пригласили. С нас пиво.
Развернулась и пошла прочь, к машине.
Дома, отмахнувшись от Рональда с его выполненными и готовыми для демонстрации уроками, она уложила Энни и впервые за много-много лет не стала ни резать овощи на салат, ни ставить в духовку цыпленка. Нэнси просто ждала. А потом пришел насупленный, хмурый Джимми, и она вдруг вспомнила, что в подвале, в коробке из-под обуви так и лежит даже не разряженная «беретта».