Шрифт:
Действующие лица
Мисс Мэри Райт – энергичная старая дева тридцати семи лет.
Мисс Роуз Карпентер – юная племянница мисс Райт, медсестра, прибывшая в Дорсвуд ради ухода за леди Присциллой.
Леди Присцилла Поуп – старая ведьма (во всех смыслах), обладающая значительными собственными средствами, владелица коттеджа «Ивы».
Леди Хелен Хэлкетт-Хьюз – единственная дочь покойного барона Хэлкетта, которому некогда принадлежали окрестности Дорсвуда.
Полковник Бартоломью Хьюз – супруг леди Хэлкетт-Хьюз. Отставной военный, человек немыслимых для смертного достоинств (по его собственному мнению) и напыщенный индюк (по мнению всех остальных).
Родерик Хьюз – сын и наследник четы Хьюз. Повеса, бездельник, любитель выпить и перекинуться в картишки.
Сибил Бредфорд – подруга леди Хэлкетт-Хьюз по пансиону. Трижды вдова.
Арнольд Фаулер – ученый-археолог с мировым именем, специалист по холмам фэйри.
Леона Фаулер – сестра Арнольда Фаулера, восходящая звезда кинематографа.
Чарльз Гилмор – владелец соседнего имения, одинокий чудак и любитель редкостей. Самый завидный холостяк в округе.
Джеймс Миллер – местный викарий, страстно увлеченный благотворительностью и садоводством.
Рут Миллер – сестра викария, весьма целеустремленная особа.
Доктор Брайан Пэйн – деятельный молодой врач, напрочь лишенный светского лоска.
Инспектор Этан Баррет – столичный полицейский, который волею судьбы гостил неподалеку.
Констебль Стивен Догсли – пес-оборотень, помощник инспектора Баррета.
Констебль Греггсон – местный полицейский, потрясенный свалившимся на него расследованием убийства.
Альфред Уильямс – идеальный дворецкий, служит в семье Хьюз почти пятнадцать лет.
Миссис Уайлд – экономка в семье Хьюз, принята на должность около полугода назад.
Джоунс, Гроувер – садовники.
Сисси – горничная леди Присциллы.
Миссис Шилдс – служащая почты.
Миссис Брэнт, мисс Смит – ее подруги, жительницы деревни.
Миссис Харрис – наемная работница.
Дорсвуд, милая деревушка в окрестностях Лозборо на юге Альбиона
Глава 1
Овсянку следовало бы поместить в справочник «Яды и декокты» где-то между мышьяком и белладонной. Смерть от нее, конечно, не так скоропостижна, зато очень, очень мучительна.
Подумать только, каждый день начинать со склизкой мерзости в желудке! Тут любой сведет счеты с жизнью, лишь бы не влачить дальше столь жалкое существование.
Я с отвращением подняла ложку, рассмотрела неаппетитную жижу с комками разбухшего изюма и опустила обратно в тарелку. Это было выше моих сил.
– Тут отличный повар, не правда ли, мисс Райт? – с набитым ртом поинтересовался полковник Биббингтон, мой сосед по столу, такой же скучный, как овсянка в его тарелке.
– О да!
Иронии он не заметил. Кивнул важно и принялся разглагольствовать о преимуществах альбионской кухни, о прелести альбионской погоды, о важнейших битвах альбионской истории…
Словом, Альбионом я была сыта по горло еще до того, как сошла с корабля на его унылую землю. Накрапывал дождь, из порта доносились запахи водорослей, мокрой кожи, нечистот и гнилой требухи. Вокруг сновали моряки, носильщики и подозрительного вида дети.
Я поставила на палубу чемодан, в который легко уместились все мои скудные пожитки, и пониже надвинула шляпку, спасаясь от ветра и мороси.
Здравствуй, Альбион! Не думала, что снова тебя увижу…
Вежливый стюард помог мне сойти по трапу.
– Поймать вам такси, мэм?
Я покачала головой и легко солгала:
– Нет, благодарю. Меня встречают.
По правде сказать, денег оставалось совсем немного, а ведь нужно еще купить кое-какие мелочи. Теплую ночную сорочку, халат, шерстяные носки и прочее в таком роде. Совершенно отвыкла! В жарких странах не было нужды кутаться.
И расходы… Добираться придется на трамвае. Нужно еще подкрепиться – по-видимому, в одном из тех ужасных дешевых кафе, где чай похож на чуть подкрашенную воду, а ломтики тостов немногим толще бумаги и такие же безвкусные.
Стюард поджал губы, не дождавшись чаевых, затем улыбнулся следующей пассажирке с безвкусно огромными бриллиантами в ушах.
Что же, в нашем мире ты получаешь то, за что можешь заплатить.
Я отвернулась, крепко сжимая ручку потертого чемодана. Когда-то роскошный, из крокодиловой кожи, с обитыми медью уголками, теперь верный спутник моих путешествий поизносился и обтрепался. Впрочем, как и я.
От воспоминаний меня отвлек звонкий голос: