Чтение онлайн

– Ты хочешь сказать, что никто из Хозяев Башни до сих пор не прошел Ритуал?

– Что ты знаешь об ужасе Древнего Знания? Чем старше существо, тем труднее ему перенести это. Ритуал означает смерть для Хозяина Башни. Если только речь не идет о теле Спящего Младенца...

– Спящего Младенца?.. – Суор недоуменно поднял брови и изменил цвет лица на нежно-розовый.

– Тогда откуда ты взял, что я останусь после этого в живых? – торопливо бросил Сенор. Знакомое возбуждение охватило его. Запахло иной жизнью. Мучитель в его черепе слабо шевельнулся.

Из глубин серого капюшона к нему пришел бесконечно снисходительный смех:

– Уж не считаешь ли ты себя древним существом? Для безглазой собаки, например, Ритуал вообще ничего не означает.

– Он хочет сказать, что ты где-то посредине, – потирая свой нос, который вдруг стал чудовищно большим, сказало Суо.

– Так ты хочешь избежать смерти... – в раздумье произнес Сенор. – И обрести Древний Опыт. Ты станешь почти Богом... А ты не боишься, что им стану я?

– Нет, – просто сказал Зонтаг и вновь рассмеялся. – Ведь Тень приближается...

В трапезной вдруг возник слабый ток ледяного воздуха, словно задул ветер смерти. Истар зябко поежилась.

– Кто избежит этого? – сказала ведьма.

– Я могу быть первым, – без тени иронии произнес Зонтаг. – Скажу тебе больше. Это спрятано в глубинах памяти древней расы. До того как опустилась Завеса и началось наступление Тени, в одном из миров существовал Храм Спящих Младенцев. Что это такое на самом деле, – неизвестно. Но там находится вечно юные тела существ, которые были прародителями Хозяев Башни... Я хочу, чтобы ты принес мне тело Спящего Младенца.

Сенор был ошеломлен. «Похоже, я должен слишком многим», – подумал он, вертя перстень Сдалерна. Он не стал спрашивать у Зонтага, как тот собирается пройти Ритуал. Это было совершенно неважно сейчас. Кроме того, найти Храм в одном из миров, может быть, уже поглощенном Тенью, – на это могло не хватить и сотни жизней.

Он выдавил из себя кислую улыбку, означавшую снисходительность к безграничной наивности Зонтага. Но тот не дал ему почувствовать себя хозяином положения:

– Чтобы это не показалось тебе невозможным, возьмешь с собой того, кто побывал в Тени и видел Храм своими глазами...

– Кто это? – быстро спросила Истар.

– Ее звали Люстиг.

– "Ее"? Это женщина?

– Она была женщиной до того, как оказалась в Тени. Она убила своего любовника. Я сам приговорил ее к изгнанию в Тень.

– И что же с ней там случилось? – деликатно подавив зевок, осведомилось Суо.

– Она превратилась в мужчину-урода.

Суо громко расхохоталось:

– Вот как? Ваша Тень довольно скучное место!

– Люстиг смотрит на вещи иначе, – пренебрежительно заметил Хозяин Башни. – Тебе этого не понять. Она была красивой женщиной, а стала карликом-мужчиной. После этого она тайно поселилась среди Уродов в Безлюдном Дворе. Я помог ей спрятаться, и до недавнего времени я один в Кобаре знал о ее возвращении. В Тени она станет твоим проводником.

– Если то, что говорят о Тени – правда, то там не нужен проводник, – Истар, словно забавляясь, заставила кататься по полу клубок светящихся змей.

– Люстиг знает о Тени больше любого человека, – сказал Зонтаг. – И кроме того, она сама желает этого.

– Ты уверен?

– Она желает этого, – настойчиво повторил Маг. – Ты поймешь, когда поговоришь с ней. Она ненавидит Кобар и ненавидит свое уродство. Думаю, даже смерть не кажется ей худшим выходом. Но тебе придется постараться, чтобы Уроды отпустили ее с тобой, а Уроды – существа сложные. Они не поддаются магии и доверяют только своим...

Они долго молчали, хотя выбора у Сенора не было. Сделка с Зонтагом легла на его плечи всего лишь еще одним неразрешимым бременем.

– Ты делал все, чтобы уничтожить меня, – проговорил наконец Сенор, вспомнив о белом грубом шраме на своем правом бедре.

– Я даже послал Слугу Башни, которому ты отрубил голову, на Адские этажи за мечом из неземного металла, – продолжил за него Зонтаг, словно прочтя его мысли. – Но я не знаю, где и как раздобыл он Меч Торра. Хорошо, если он просто нашел его там. Но что, если Меч дали ему те, кто живет на Замурованных этажах? Ты думал об этом? Может быть, теперь они стали хозяевами твоих поступков?

– Не пугай меня подобной чепухой. Я слишком долго был исполнителем чужой воли, чтобы не отличить ее от своей.

Сенор немного кривил душой. Он не помнил собственного прошлого, а значит, не мог ручаться за то, что началась, наконец, его личная война.

– Я уничтожаю всех, кто служит этому полубезумцу Гугенуберу, – продолжал Зонтаг, не обращая внимания на его слова. – Он считает, что Тень безлична и не делает ничего, чтобы остановить наступление Хаоса. Вместо этого он ищет возможности бегства... Но теперь ты будешь служить мне вместе с твоими слугами и твоим Мечом.

«Бесполезно, – думал Сенор, глядя на свое перевернутое отражение в зрачке Зонтага, – бесполезно объяснять ему что-либо». Разве мало даже внешних отличий, чтобы понять: Хозяева Башни – существа, слишком непохожие на людей. Как он мог судить об их поступках, их уме или об их глупости? Ему придется считаться с этим, если он хочет довести начатое до конца.

Зонтаг не торопясь снял с шеи цепь с Камнем Тяжести и швырнул ее одному из слуг.

– Есть еще одно условие, – сказал он потом. – На тот случай, если ты не захочешь возвращаться в этот дряхлый город и не принесешь мне Спящего Младенца.

– Сколько же времени ты мне даешь? – с насмешливой яростью в голосе спросил Сенор.

– Пока я жив, – ответил Зонтаг – в его голосе тоже впервые появилась тень насмешки. – И надеюсь, проживу еще очень долго. По твоим понятиям, конечно. Но не забывай о том, что время в Тени может течь и по-иному. А я не забуду уничтожить тебя перед собственной смертью.

– Но как я узнаю о том, что время пришло?

– Тебе придется успеть до моей смерти. Поэтому ты, – длинный сухой коричневый палец вытянулся в направлении Сенора, – оставишь здесь одну свою перчатку и свои волосы. С их помощью я уничтожу тебя, где бы ты не оказался, в любом из миров. Делай в Тени, что хочешь, но запомни: когда я почувствую приближение смерти, начнут гнить твоя рука и твоя голова... твоя жизнь будет не длиннее моей.