Чтение онлайн

Так или иначе, это сулило хоть какие-то шансы, а поскольку других вариантов у меня не имелось, надо было разрабатывать этот. Такси отъехало. Макконнелл постоял, потом надел пиджак и двинулся в мою сторону.

У него было много других вариантов. Он мог двинуться в противоположную сторону, юркнуть в подворотню или перейти через улицу. Но я быстро сообразил, что избранный им курс - не случайный. Макконнелл знал, где я нахожусь, и он шел именно ко мне. Либо сообщить мне нечто важное, либо разобраться со мной за то, что я смею за ним следить. Второе выглядело вероятнее.

Внезапно он остановился, глядя мимо меня. В моем зеркале заднего обозрения отразились фары быстро приближающейся машины. Макконнелл повернулся, чтобы бежать, я распахнул правую дверцу, вывалился на тротуар, перекатился с боку на бок, вскочил на ноги с оружием в руках, но было уже поздно.

В машине, сильно смахивавшей на гоночную, были двое. Можно любить эти американские пародии на европейские гоночные автомобили с толстыми шинами и короткими задами, лично я их не люблю, но скорость они развивали приличную, что верно, то верно. А некоторые из них умеют также лихо тормозить - в Детройте наконец научились делать тормоза.

Итак, машина стремительно возникла возле моего "седана" и резко сбросила скорость. Из окна высунулся обрез, дважды грянул выстрел, сверкнуло пламя, и Макконнелл упал. Сделав свое дело, убийцы умчались, оглушив меня скрежетом шин и обдав тучами выхлопных газов, а я даже не успел выстрелить.

Стандартный короткоствольный револьвер 38-го калибра не очень приспособлен для того, чтобы дырявить автомобили. В пушках покрупнее все-таки есть свой смысл. Я вытащил револьвер 44-го калибра, который таскал с собой, потому как никто не подумал заявить на него претензии. Машина налетчиков быстро удалялась. Я стал наводить громадный револьвер двумя руками и, когда поймал на мушку короткий зад автомобиля, нажал на спуск.

Даже если держать эту пушку обеими руками, отдача получается какой-то фантастической. Но автомобиль резко свернул и врезался в припаркованные машины. Мгновение спустя правая дверь открылась, и из машины выбрался налетчик, в руках у него был обрез, в котором имелось по меньшей мере еще три заряда, а может, и больше.

Обрезы меня, во-первых, сильно пугают, а кроме того, я не видел причин потакать киллеру. Я не стал ждать, когда он наведет на меня свой обрез. Я свалил его, когда он только выискивал меня взглядом. Тяжелый заряд из ствола 44-го калибра повалил его, словно дерево. Я немного подождал. Он не пошевелился, да и водитель тоже, насколько я мог видеть через разбитое стекло.

Руки у меня гудели от мошной отдачи "магнума", в ушах звенело от выстрела. Но несмотря на шум, грохот и общее возбуждение, я не забыл, что в нем вряд ли осталось много патронов. Хорошо если один. Я вытащил до отказа начиненный патронами свой 38-й и подошел к Макконнеллу. Признаться, я чувствовал себя глупо, стоя с револьверами в обеих руках над человеком, которого я должен был защищать и который теперь истекал кровью.

Единственным утешением оставалась мысль о том, что обеспечение чьей-то безопасности - не мой рэкет. Кроме того, я сначала вообще подумал, что от меня и не потребуется его защищать. Да уж, как только ты начинаешь предугадывать ходы противника, ты оказываешься не в состоянии ничего угадать. Я опустился на колени возле Макконнелла. Он слегка пошевелился и, уткнувшись лицом в бетон, прошептал:

– Ты полегче, а то я развалюсь на куски. Кто?..

– Гад из машины...

Некоторое время он молчал, потом прошептал:

– Ну, чувствительный белый, чего ты хочешь? Извинений? Если ты их уложил, тогда я извинюсь.

– Уложил. Немного поздно, но уложил.

– Тогда, мистер Хелм, я очень сожалею, что обозвал вас нехорошим словом. Можете ли вы меня великодушно простить?

– Иди к черту!
– буркнул я.
– Лучше я суну тебе в руку пушку, если уж ты такой любезный. Это избавит меня от лишних объяснений с полицией. Конечно, после баллистической экспертизы они повесят на тебя и О`Лири, но ты ведь сам вызвался отвечать за ее убийство. Ну, ты не против?

– Нет, конечно. Милости просим. Любое смертоубийство! Только счастлив ответить за это посмертно. Хорошее слово "посмертно"! Думал небось, я такого слова не знаю?
– Я ничего не ответил, и он с вызовом продолжил: - Ты ведь скажешь, что я еще поправлюсь, так? Ну, давай, ври - скажи, что со мной будет все в порядке.

– Если бы я думал, что с тобой будет все в порядке, я бы не стал подкидывать тебе своего ребеночка.

Он издал странный звук - полувздох, полуусмешку.

– Мы-то с тобой понимаем, что с картечью шутки плохи, - выдавил из себя он.
– Гад всадил в меня две полных порции. Ладно, давай ствол...

Я вытер "магнум" и положил так, чтобы Макконнелл мог его взять. И тротуар, и улица по-прежнему были в нашем полном распоряжении. Разбилась машина, стреляли, но в Лос-Анджелесе до этого, похоже, никому не было дела. Что ж, лично я ничего против не имел...

– Ты знаешь что-нибудь такое, что неплохо бы знать и мне?
– спросил я Макконнелла.

– Ничего я не знаю! Я шел к тебе, чтобы как раз сказать: не ходи за мной, не трать попусту времени. Ты же знаешь, что это за народ. Раз уж с ними поведешься, то будешь делать, что велят. И не задавать никаких вопросов.

– Как Уорфел уговорил тебя взять на себя убийство О`Лири?

– Уговорил, - презрительно прошипел он.
– Ну, ладно, можно и так сказать. У меня есть жена Лоррен. И два сына, одному четыре, другому шесть. Заложники богатства, как кто-то раз сказал. Богатство! Заложники Френка Уорфела. Конечно, он обещал достать хорошего адвоката на процесс.
– Макконнелл помолчал и сказал: - Подумай, что можно сделать для Лоррен и мальчишек.

– Где они живут?
– Я запомнил адрес, который он мне назвал, потом спросил: - Ну, а эта Беверли Блейн, что у него есть на нее?

– Погляди на ее левую руку. Уорфел угостил ее кислотой. Учти, это я не про ЛСД. Он ей сказал: если две капли оставляют такой след на руке, подумай, что может сделать стакан с твоим хорошеньким личиком.
– Макконнел молчал, учащенно дыша, потом снова заговорил: - Лучше брось это занятие, Хелм. Ты из-за меня тут не высовывайся. Моя песенка уже спета.

Я посмотрел на него. Странная у него была прическа, но, наверное, у него на то были свои резоны. Лично у меня никогда не было желания отпустить кудри до плеч, носить рогатый шлем, кольчугу и топорик, как мои предки-викинги. Впрочем, это была его прическа...