Отпущение грехов
Шрифт:
Вода рядом с ним пошла пузырями, разошлась и вытолкнула задыхающегося, кашляющего главу районной администрации.
– Блин! Блин! Блин! – как заведенный, повторял он. – Чего это?! Блин! Там же Лариска! – И вразмашку поплыл к останкам ресторана.
«Да, верно, там люди!» – как-то отстраненно подумал священник и последовал за ним. Его мутило.
Они проплыли отделявшие их от места взрыва полтора десятка метров и, уцепившись за осевшие в воду конструкции, полезли вверх. Металл был горячим.
– Блин! Там же Лариска! – беспрерывно твердил Щеглов, оскальзываясь на мокрых, дымящихся щитах. – Лариска!!! Блин, где ты?!
Священник торопливо следовал за ним, но ни единой живой души не видел. Здесь не было даже крови. И лишь добравшись до того места, где раньше располагался бар, они увидели первое тело. Это был официант.
Он лежал скорчившись и мелко трясся. «Живой!» Отец Василий приподнял мужика, перекинул его через плечо и, хватаясь за железные ребра осевшего до уровня человеческого роста потолка, побрел туда, где раньше был выход.
– Лариска! – орал, словно обезумевший, Щеглов. – Ларка, блин! Где ты?! Где, блин, у них чертова кухня?!
Священник с трудом пробрался к бывшей площадке перед бывшим входом в ресторан и опустил официанта на засыпанную обломками пластмассы брусчатку. Здесь уже начали собираться люди, но всех как одолел столбняк – ни жеста, ни слова.
– В «Скорую» его! Быстро! – жестко распорядился отец Василий, ткнул рукой в трясущегося официанта и побрел назад.
Покрытие потолка бывшего ресторана вынесло полностью. И пустые квадратные проемы потолочного каркаса смотрелись, как ячейки огромной, даже не на человека поставленной сети. Откуда-то снизу валил то ли пар, то ли дым, но огня не было.
Священник ухватился за теплый металл и, осторожно ставя скользкую от воды единственную уцелевшую на нем туфлю, направился туда, где, по его расчетам, была кухня. Щеглов был здесь. Он силился приподнять кривую, сизую в месте прогиба балку, но сил не хватало.
– Подожди, Ларка, я сейчас! – твердил он. – Подожди!
Отец Василий подобрался ближе, присел, подставил под балку плечо и распрямился. Куча строительного мусора хрустнула, заскрежетала и подалась вверх.
– Вот и хорошо, Ларочка! Вот и молодец! – всхлипнул глава администрации и потянул на себя что-то знакомое, бело-розовое, как пряничный ангелок. Нет, все-таки бело-красное. Белая ткань поварской спецодежды и красная кровь.
Отец Василий дождался момента, когда Щеглов подхватил свою подругу под мышки и потащил к выходу. Лишь тогда отец Василий сбросил неимоверную тяжесть с себя. В глазах потемнело. Кто-то помог ему, поволок к выходу, а затем и через усыпанную горелой пластмассой брусчатку…
Отчаянно подвывали желто-голубые милицейские «мусоровозы», откуда-то издалека раздавался тревожный рев пожарки, люди кричали, бегали, тащили носилки. А отец Василий сидел на лавочке, тупо уставясь в единственную уцелевшую на ноге туфлю так, словно видел ее в первый раз. Он словно и не был здесь… Его тошнило.
– Отец Василий! – затрясли его за плечо. – Батюшка! Ты как?!
Священник поднял глаза. Перед ним, уже без пиджака и галстука, с мокрыми, растрепанными волосами стоял встревоженный, но собранный и решительный Щеглов.
– Живой…
– Пошли со мной, – поднял его под руку глава районной администрации. – Черт! Какой вы тяжелый! – Он все никак не мог выбрать, на «вы» или на «ты» следует называть священника. – Скобцов! – заорал он куда-то в сторону. – Бегом ко мне! Бегом, я сказал! Ты какого хрена…
В глазах у отца Василия двоилось. Удар взрывной волны был слишком силен. «Наверное, контузило, – без всяких эмоций подумал он. – Плохо…»
– Что ты мне из себя барана строишь?! – продолжал орать на Скобцова глава администрации. – Я тебе что сказал?! Будешь мне фуфло гнать, я тебя при всех раком поставлю!
Отец Василий поднял голову. Скобцов стоял перед главой района бледный и злой, но возражать не смел.
– Если до вечера ничего не выяснишь, пеняй на себя! – пригрозил Щеглов и повернулся к священнику. – Вы что-то бледный, батюшка. Пошли в машину ко мне.
Кто-то подошел к отцу Василию с другой стороны, и вдвоем они потащили его быстрее.
– Вы мне только сознание не теряйте. Вы мне еще нужны! – приговаривал Щеглов и снова закричал: – Эй, вы там! Врача сюда! Врача, я сказал!
Отца Василия усадили в машину, а затем подошел и врач. Он сразу же сделал священнику укол и начал долго и настойчиво препираться с главой района, но отец Василий уже почти ничего не соображал, догадывался только, что спорят из-за него.
– Ты ложись, батюшка, – подвинул его Щеглов. – Здесь, позади, места много. Как раз поместитесь…
Священник послушно прилег и подложил руки под щеку. Голова немного звенела, но в целом после укола заметно полегчало.
– Сейчас в одно место с вами съездим, – наклонился над ним Щеглов. – Как вы? Видите хорошо?
– А что такое? – приподнялся священник.
– Гляньте, батюшка, – протянул ему Щеглов две фотографии. – Нет ли среди них того, что вы у банка видели? – тихо спросил он.
– Я только глаза и помню, – так же тихо ответил священник. – Разве опознаешь?
– А вы все-таки гляньте.
Священник напряг зрение и охнул. Это были фотографии трупов – глаза прикрыты, зубы оскалены.
– Не-е, Николай Иванович, по этим фотографиям ничего не скажешь. Я лиц-то не видел, только глаза. А что случилось?
– Потом объясню.
Машина катила по улицам. Отец Василий помаленьку приходил в себя, но вставать не спешил: ему было хорошо и так.
– Войны хотите?! – орал в сотовый телефон Щеглов. – Ну, так будет вам война! Ах нет?! А какого тогда хрена…