Отморозки
Шрифт:
– А рюкзачок зачем захватил? Желудей набрать?
Только тут Виталий почуял, что дело пахнет керосином, рванулся к своей двустволке, но страшный удар по затылку погрузил его в пучину беспамятства.
Очнулся он не скоро и уже крепко связанный по рукам и ногам. С трудом открыв глаза, Лавров увидел склонившегося над ним Городецкого.
– Скрысил рыжье, да? – процедил Сергей и наотмашь хлестнул Лаврова по лицу. – Говори, гондон, где спрятал?
Виталий молчал, решив до конца идти в несознанку. [8] Несмотря на всю чванливую глупость, он прекрасно понимал – признание не улучшит, а ухудшит его положение. При удачной же отмазке [9] оставался шанс на спасение.
8
Не признаваться в содеянном.
9
Оправдании.
– В партизаны решил поиграть, – усмехнулся Городецкий. – В Зою Космодемьянскую, бля! Ничего, мы тебе язычок развяжем!
– Совсем охренели?! – мастерски разыгрывая благородное негодование, воскликнул Лавров. – Что за парашу [10] вы несете? Кого крысой обзываете, падлы?!! Ответите за базар!!!
Бандиты дружно расхохотались.
– Ой, не могу! Ха-ха-ха!!! – надрывался Бобров. – За базар мы ответим! Каков гусь, а?! Еще падлами обзывает!
– По-хорошему он не скажет, – отсмеявшись, сказал Лазарев. – Приступим, братва!
10
В данном контексте: «чепуха».
С извивающегося в безуспешных попытках освободиться Виталия спустили штаны и посадили голым задом в находящийся поблизости муравейник. Спустя короткое время он выложил все как на духу.
– Ну вот, другое дело! – удовлетворенно сказал Городецкий. – Давно бы так!
– Ребята, развяжите! – жалобно попросил Лавров. – Клянусь мамой, не буду больше!
– Он больше не будет! – нарочито гнусавя, передразнил Бобров. – Станет хорошим мальчиком!
– Ну уж нет, педрила! – оскалился Городецкий. – Доверия ты лишился! Как с ним поступим?! – обернулся он к остальным.
– Замочим! – хором откликнулись те.
– Но не просто так, а со вкусом! – добавил Бобров.
– У тебя есть идея? – спросил Городецкий.
– Да! Он закопал наше золото в землю, и мы его закопаем, живого!
Лавров дико закричал. Не обращая на него ни малейшего внимания, бандиты принялись по очереди рыть саперной лопаткой яму.
– Прощай, Лавруша! – ехидно сказал Городецкий, когда работа была завершена. – Вернемся в Москву – помянем тебя!
Отчаянно брыкающегося Виталия швырнули в могилу, засыпали землей и старательно утрамбовали.
– Уф-уф! – выдохнул Бобров, вытирая вспотевшее лицо. – Сколько мороки из-за гаденыша!
– Нужно золото обратно принести, – сказал Городецкий. – Кто пойдет?
– Я, – вызвался Лазарев.
Бобров и Городецкий с подозрением уставились на него.
– Тимуровец, да? Стахановец! – язвительно промурлыкал Константин. – Чего ты так засуетился? Может, хочешь, как покойный Лавруша, закрысить малость? Принести, скажем, половину, а нам навешать лапшу: дескать, Витька спрятал остальное в другом месте и нам про него не сказал. Унес тайну с собой в могилу!
– Ах ты падла! – взбеленился Лазарев, выхватывая из кармана нож с выкидным лезвием. – Попишу!!! [11]
– Засохните оба!!! – рявкнул Городецкий. – Отправимся все вместе!
Страсти мгновенно утихли.
– А здесь кто останется? – вполне миролюбиво спросил Бобров.
– Зачем? – удивился Лазарев.
– Не понимаешь, болван? Вдруг кого нелегкая принесет? Вернемся, а тут вовсю лохи хозяйничают типа вчерашних!
– Резонно... – пробормотал Городецкий.
11
Порежу.
Воцарилась напряженная тишина.
– Бросим жребий, – придумал наконец Городецкий. – Двое пойдут за Лаврушиной заначкой, один останется здесь.
Глава 4
Сторожить основную часть золота выпало Городецкому. Когда Бобров с Лазаревым ушли, он опустился на землю возле костра и задумался. На секунду мелькнуло сожаление об убитом родственнике, но тут же угасло. Мысли бандита потекли в другом направлении. «С этими сволочами совершенно невозможно работать, – размышлял Сергей. – Того гляди загрызут! Особенно Бобер, сука! Нужно держать ухо востро! Как воняет, бля!»
Сергей брезгливо сморщил нос. Трупный запах из разбитого вертолета усиливался с каждым часом. В воздухе роились полчища мух. Разъяренное солнце нещадно палило землю.
«Или кончить обоих? – подумал Сергей. – Так безопаснее! Ружьишки-то вот они, налегке гады пошли! Замочить козлов! Правда, в одиночку всю добычу не унести, но это херня! Можно приехать еще раз и еще, но теперь только одному! Хватит с меня компаньонов, мать их в душу!»
Городецкий огляделся в поисках надежного укрытия. Он не собирался переть на рожон и решил перестрелять былых корешей из засады. Неподалеку Сергей заметил толстое поваленное дерево.
– Чудесно! – улыбнулся он. – Лучше не надо!
Городецкий взял с собой две заряженные двустволки, а остальные на всякий случай перепрятал в укромном месте. Затем залег за бревном и принялся терпеливо ждать.
Тем временем Бобров с Лазаревым блуждали по лесу в безуспешных поисках описанной покойным Лавровым сосны. Найти ее тут было все равно что иголку в стоге сена.
– Эх, дураки мы, дураки, – сказал Лазарев, когда они окончательно выдохлись. – Поторопились валить Лаврушу! Нужно было подождать, отвести его к тайнику на веревке, чтобы сам показал.
Бобров промолчал, хотя в глубине души придерживался подобного же мнения. Бандиты сидели на траве возле старого замшелого пня и регулярно хлопали себя по щекам, пытаясь отбиться от назойливой кровожадной мошкары.
– Интересно, тут медведи водятся? – ни к селу ни к городу спросил Лазарев.
– Типун тебе на язык! – враз побледнел Бобров. – У нас, как назло, оружия при себе нет.
– Ну почему же! – ухмыльнулся Лазарев, извлекая из кармана «ТТ». – Давай, Костик, напомни дяде Саше, как ты его недавно крысой обзывал!