Чтение онлайн

— Мы его кристаллами поднимем, — в шутку предложил я.

— Под это дело не дам, — насупился Валерон. — Мусорный навык, так будешь прокачивать. Ты, кстати, незаметность отключил?

— Давно.

Внезапно оказалось, что заклинание вихря я с кого-то не только успел цепануть, но и поднять до третьего уровня. Это, конечно, тоже ни о чем, но все же не надо учить. Схема же действительно оказалась простейшей и собиралась… Не за пять минут, разумеется, но за полчаса полноценный артефакт вышел. Одна беда — низкоуровневый.

Но я все равно пристроил его на ведро, в которое будет собираться пыль, и отнес для начала в гостиную, где ведро медленно и печально принялось наполняться. Может, и хорошо, что навык низкоуровневый? А то как завалило бы сразу с верхом — не успевали бы ведра менять. В гостиной нашлась и Наталья Васильевна, сметающая пыль с картины на стене. Честно говоря, картина там была, прямо скажем, не представляющая художественной ценности. А еще очень и очень запыленная, поэтому время от времени девушка чихала. Я решил не отвлекать от столь важного занятия и пошел делать второй артефакт.

Его я поставил в самую маленькую спальню: был шанс, что она до ночи отчистится от пыли, хотя и небольшой. Все же более-менее приличный эффект будет на уровне начиная с десятого, но до такого я в принципе не докачаю. Хотя можно и попробовать.

Мы с Валероном вышли на улицу, где я сначала вызывал Снег, который у меня уже оказался пятого уровня, а потом — Вихрь, и смотрел, насколько эффективно заметаются следы. Пока выходило, что без природного вмешательства моими умениями следы не заметешь, но Вихрь удалось поднять до четвертого уровня, после чего я вернулся в дом и заменил заклинания в обоих артефактах.

Заодно и ведро в гостиной заменил, потому оно заполнилось почти на треть. Собранную пыль я просто отнес на улицу и высыпал за домом, затем воздействовал на нее Вихрем, который кучку моментально разнес по снегу. Поскольку там уже наблюдался прах от тварей, пыль с ним прекрасно перемешалась. Можно сказать, превратилась в единое целое.

— Петь, все нужно решить до появления здесь Куликова, — тявкнул Валерон. — Либо она с нами, либо мы не знаем, где она. Сюда довезли, и все. А ты на нее дефицитный хворост тратишь. Лучше бы вино взял — оно и надежнее, и его больше.

— Откуда у меня вино?

— Погреб же здесь, — вытаращился на меня Валерон. — Там вина этого — хоть залейся. И бутылки есть, и бочки. Можно выпить на радостях или за упокой.

Он вильнул хвостом, то ли от самой идеи выпить, то ли от того, что это будет за упокой.

— Какой ты кровожадный, — не удержался я.

— Я не кровожадный, — оскорбился Валерон. — В отличие от тебя, я помню, сколько существ от тебя зависит. А на другой чашке весов — всего одно существо. Выбор очевиден. Но ты не переживай: Митя ее уговорит. Я дал ему точные инструкции.

Глава 3

Очистка дома шла медленно и печально, пока я не сообразил, что если не взять качеством, можно взять количеством, и наделал всасывающих пыль артефактов на все материалы, которые передал Прохоров. Ведер не хватило, пришлось использовать все более-менее подходящее, зато слой пыли стал уходить куда быстрее, и к ночи дом прекратил походить на бомжатник. Нет, он не заблестел, и запах затхлости никуда не делся, но выглядеть стал уже так, что в нем не стыдно будет принимать гостей. Если, конечно, убрать со стен картины.

Не знаю, как удалось втюхать это купцу Воробьеву под видом живописи, но это наверняка была самая провальная сделка в жизни купца. Если только рисовал не сам он или не кто-то из его близких. Все картины, выполненные в едином стиле (если такое определение подходило для увиденной мной мазни), перекочевали в чулан, благо там после выноса ведер появилось пустое пространство.

— Так лучше, — согласилась княжна. — Но все равно, Петр Аркадьевич, дом какой-то нежилой.

— Он и есть нежилой. Он десять лет провел пустым в зоне. Что-то здесь наверняка разложилось.

Например, обивка на диване. Она выглядела целой, но стоило на нее сесть, как она тут же лопнула, заодно высвободив из диванного нутра пружины, обвязка которых тоже сгнила. Пружины оказались довольно-таки острыми, что я прочувствовал собственной задницей аккурат перед тем, как подскочить с неудачного сиденья.

— Кажется, гостей здесь будет принимать нельзя.

— Мне здесь вообще не нравится, — призналась княжна. — Даже после того, как вы убрали эти ужасные картины, здесь все как-то… — она помахала рукой в воздухе. — Как-то вульгарно.

— Не думаю, что мы здесь задержимся, Наталья Васильевна. В нашем доме вы будете вольны устраивать все, как вам заблагорассудится.

— В нашем, Петр Аркадьевич? — уцепилась за мои слова княжна.

— Если вы примете мое предложение.

— Я отвечу завтра утром.

— Хотите призвать свой дар?

— Да, — она прямо посмотрела на меня. — Я не хочу, чтобы из-за меня кто-то пострадал. Я хочу понять, насколько высока вероятность того, что мой отец вас убьет, Петр Аркадьевич.

— Она практически стремится к нулю. Я из другой княжеской семьи, и это дает дополнительную защиту.

А еще у меня были возможности, о которых посторонние не знали. Решивших напасть на меня ждет очень неприятный сюрприз, возможно даже смертельный.

— Не всегда, Петр Аркадьевич, не всегда, — княжна сказала это как-то так, что я сразу вспомнил смерть Верховцева. — Могу я взять ваш спальник? Боюсь, что то, что сейчас лежит на кроватях, годится только на выброс.

— Разумеется, Наталья Васильевна. Сейчас я принесу.

Я захватил спальник, а заодно набил снегом кувшин. Снег я сразу же топил Жаром, поэтому кувшин занес в дом на три четверти полным.