Отель
Шрифт:
— Что ж, раз вы так настаиваете… — уступил он.
— Превосходно! — Широко улыбаясь, О'Киф отодвинул стул и поднялся, кивнул Додо, которая с явным сочувствием наблюдала все это время за Уорреном Трентом. — Нам пора, дорогая. Уоррен, спасибо за гостеприимство. — Подождать еще полтора дня, решил он, не так уж это долго. Теперь ведь уже не оставалось сомнений в конечном результате.
Дойдя до двери, Додо обернулась и своими большими голубыми глазами посмотрела на хозяина «Сент-Грегори».
— Большое вам спасибо, мистер Трент, — сказала она.
Он взял ее руку и склонился в поклоне.
— Даже не помню, когда эти старые комнаты были удостоены чести видеть такую гостью.
О'Киф метнул на него пронизывающий взгляд, усомнившись в искренности комплимента, и, к удивлению, обнаружил, что Трент не покривил душой. У Додо была поистине непостижимая способность каким-то чудом устанавливать добрые отношения с самыми неожиданными людьми.
В коридоре она взяла его под руку, он почувствовал, как от мягкого прикосновения ее пальцев у него застучало в висках.
Но сначала, напомнил он себе, следует помолиться и поблагодарить господа за то, как прошел вечер.
— Честное слово, есть что-то волнующее в том, как женщина роется в сумочке, доставая ключ от своей квартиры, — заметил Питер Макдермотт.
— Это указывает на два обстоятельства, — тотчас откликнулась Кристина, продолжая поиски ключа. — Во-первых, раз у женщины есть квартира, значит, она независима, а, во-вторых, если она потеряла ключ, значит, она все-таки женщина. Вот! Нашла!
— Подождите! — сказал Питер и, взяв Кристину за плечи, привлек ее к себе. Поцелуй был долгим, руки его скользнули вдоль ее тела, и он крепче обнял ее.
Через некоторое время, еще не отдышавшись, она сказала:
— За квартиру у меня уплачено. И если уж мы собираемся этим заниматься, так лучше в уединении.
Питер взял ключ и сам открыл дверь.
Кристина поставила сумочку на столик и, пройдя в комнату, опустилась на большой диван. С чувством явного облегчения она сбросила с ног узкие лакированные туфли. Питер сел рядом.
— Сигарету?
— Да, с удовольствием.
Питер зажег спичку, оба закурили.
Настроение у него было радостное, приподнятое — он как-то особенно остро ощущал все, что происходило с ним сейчас. Он был уверен, что их отношения дальше могут развиваться в любом направлениистоит ему захотеть.
— Как приятно просто посидеть и поболтать, — заметила Кристина.
Он взял ее руку.
— Мы же не болтаем.
— Ну, а почему бы нам не поболтать?
— Видите ли, заниматься разговорами не совсем…
— Понимаю. Но тогда возникает вопрос: куда нас это заведет? Зачем и почему?
— А не можем мы просто взять и повернуть колесо фортуны?…
— В таком случае пропадет азарт игры. Останется лишь факт. — Она замолчала, задумалась. — То, что было сейчас, произошло не впервые, значит, у нас есть тяга друг к другу.
— И по-моему, у нас неплохо получается.
— Значит, с течением времени будет и естественный прогресс в отношениях.
— Но только не одинаковый: я, по-моему, шагаю впереди вас.
— В направлении постели, как я понимаю.
— Я лягу слева, если стать в изножье, — мечтательно произнес он.
— Я сейчас вас разочарую.
— Только не говорите! Я попытаюсь догадаться. Ага, вы забыли почистить зубы. Ладно, подожду.
Она рассмеялась.
— До чего же трудно с вами разговаривать!…
— Видите ли, заниматься разговорами не совсем…
— С этого мы и начали.
Питер откинулся на диван и выпустил в воздух колечко дыма, потом второе, третье.
— Мне всегда хотелось этому научиться, — сказала Кристина. — Но я так и не сумела.
— Так чем же вы собираетесь меня разочаровать? — спросил Питер.
— У меня появилось любопытное чувство. Если то, что может произойти… произойдет, это не пройдет даром ни для одного из нас.
— Значит, для вас это будет что-то значить?
— Пожалуй, да. Но не знаю, не уверена. — Еще менее уверена она была в том, как вести себя дальше.
Питер затушил сигарету, потом взял сигарету Кристины и тоже затушил. И когда он стиснул ее руки, она почувствовала, как рушится ее уверенность в себе.
— Пора нам лучше узнать друг друга, — сказал он, внимательно глядя на нее. — Слова для этого — не всегда верный способ.
Он притянул ее к себе, и она — сначала покорно, потом со всевозрастающей страстью — прильнула к нему. С губ ее срывались пылкие, бессвязные слова, вся рассудительность куда-то улетучилась, барьеры, еще несколько минут тому назад стоявшие между ними, рухнули. Вся дрожа, с колотящимся сердцем, она решила: значит, так уж суждено, теперь ни сомнения, ни доводы не заставят ее образумиться. Она слышала, как учащенно дышит Питер. И закрыла глаза.
Они стояли так, застыв. И вдруг ощущение близости исчезло.
— Есть вещи, которые не забываются, — сказал Питер. — Они вдруг приходят на память в самый неподходящий момент. — Он обнял ее, на этот раз очень нежно. И тихо сказал: — Ты была права. Пусть все решит время.
Кристина почувствовала, как он осторожно поцеловал ее, и не столько увидела, сколько услышала, как он пошел к двери. Вот открылась входная дверь и через мгновение захлопнулась.
Кристина открыла глаза.
— Питер, дорогой, — шепотом позвала она. — Зачем же ты уходишь? Пожалуйста, не уходи!
Ответом была тишина, потом откуда-то издалека донесся слабый гул спускающегося лифта.
До конца вторника оставалось всего несколько минут.
В кабачке со стриптизом на Бурбон-стрит блондинка с могучими бедрами придвинулась ближе к своему кавалеру — одна рука ее лежала у него на бедре, другая гладила его затылок.
— Ну, конечно, — сказала она, — конечно, миленький, я хочу переспать с тобой.
Стэн — как бишь его? — из какого-то там городишки в штате Айова, я в жизни о таком не слыхала. Но если он еще раз дыхнет на меня, тут же вырву. Это же надо, чтобы изо рта несло, как из помойки.