Шрифт:
Артур Конан Дойл
Остров привидений
Глава I
Нелегко было подвести к берегу "Гемкок": река принесла столько ила, что образовалась громадная мель, на несколько миль выходившая в Атлантический океан. Берег вырисовывался слабо. Когда первые пенистые волны показали нам опасность, мы пошли медленно, осторожно. В мелкой воде мы остановились; но пост выслал нам навстречу шлюпку, и лоцман из племени крусов повел нас дальше. Яхта бросила якорь приблизительно в ста ярдах от острова, так как жесты негра показали нам, что не следовало и думать идти дальше. Морская лазурь в этом месте сменилась коричневатой речной водой. Даже под прикрытием острова волны ревели и кружились. Река казалась полноводной; уровень воды поднимался выше корней пальм, и течение несло обломки бревен, деревьев, всевозможные остатки.
Хорошенько закрепив якорь, я решил немедленно отправиться за водой, потому что мне казалось, что эта местность дышала лихорадкой. Непрозрачная река, блестящие илистые берега, яркая зелень и ядовитая растительность, заросли, туман, наполнявший атмосферу - все служило признаками опасности для человека, умевшего распознать их. Я велел поставить в шлюпку два бочонка для воды. Мы запаслись бы питьем до Сен Поля Лоанда. Сам я сел в маленький ял и стал грести по направлению к острову. Над пальмами я видел развевавшийся флаг союзного королевства, который обозначал коммерческую станцию фирмы "Эрмитедж и Уилсон".
Ял подходил, и я увидел саму станцию - длинное низкое строение, выбеленное известкой; вдоль его фасада тянулась широкая веранда, а по обеим сторонам виднелись наставленные одна на другую бочки с пальмовым маслом. Целый ряд челнов и плотов тянулись вдоль морского берега; маленький мол входил в реку. На нем стояло двое людей в белых костюмах с красными кушаками. Они ждали меня. Один был полный человек с седой бородой. Бледное продолговатое лицо его высокого и стройного спутника наполовину скрывалось под широкой шляпой, напоминавшей гриб.
– Я очень счастлив, что вижу вас, - приветлива сказал он.
– Я Уокер, агент фирмы "Эрмитедж и Уилсон". Позвольте мне познакомить вас с доктором Северолем, моим товарищем по службе. Нам нечасто случается видеть здесь частную яхту.
– Это "Гемкок", - заметил я.
– Я ее владелец и капитан, Мальдрем.
– Исследователь?
– Лепидоптерист... иными словами охотник на бабочек. Я исследовал весь западный берег, начиная от Сенегала.
– Хорошая добыча?
– спросил доктор, обращаясь ко мне и глядя на меня глазами с пожелтевшими белками.
– Сорок полных ящиков! Сюда мы пристали, чтобы запастись водой и поискать, нет ли у вас чего-нибудь интересного для меня.
Во время этих переговоров мои молодые крусы успели причалить ял к берегу. Я прошел по молу вместе с двумя моими новыми друзьями, которые закидывали меня вопросами: белых они не видали уже много месяцев.
– Что делаем мы?
– сказал доктор, когда я, в свою очередь, стал расспрашивать его.
– Наши дела отнимают у нас много времени. В свободные же минуты мы спорим о политике.
– Да, благодаря особой милости провидения, Североль - отчаянный радикал; я же - честный, неисправимый унионист. Благодаря этому, мы каждое утро спорим о местном управлении часа по два или больше.
– И пьем виски с хинином. В настоящее время мы оба прямо насыщены лекарством, а в прошлом году наша нормальная температура доходила до 103 градусов1. Устье Огуэ никогда не сделается климатической станцией.
Нет ничего изящнее тех выражений, в которых люди, стоящие в авангарде цивилизации, говорят о печалях своего положения, с терпкой веселостью противопоставляя превратностям судьбы мужество шутки. Есть что-то почти божественное в способности, дарованной человеку, господствовать над условиями своей жизни и заставлять свой ум и дух презирать материальные лишения.
– Через полчаса будет готов обед капитан Мельдрем, - сказал доктор. Уокер пошел заниматься им: эту неделю он исполняет обязанности экономки. А до поры до времени, если вам угодно, мы прогуляемся: я вам покажу часть острова.
Солнце зашло за линию пальм, и большой свод неба представлялся внутренностью громадной раковины с нежно-розоватыми и разноцветными тонами. Тот, кто не жил в одной из стран, где даже вес и маленькой салфетки на коленях делается нестерпимым, не может себе представить восхитительного облегчения, которое испытываешь, чувствуя свежесть вечера.
– У нашего острова есть романтический оттенок, - сказал Североль, отвечая на мое замечание относительно однообразия их жизни.
– Мы живем на границе неведомого. Там вверху - и его палец указал на северо-запад - Дю-Шалью посетил внутренность материка и открыл гориллу; там Габон - страна больших обезьян. С этой стороны - и он указал на юго-запад - никто не проникал далеко. Местность, орошаемая нашей рекой, неизвестна европейцам. Стволы деревьев, которые проносятся мимо нас, плывут из таинственной области. Я часто сожалею о недостаточности моих ботанических знаний, видя удивительные орхидеи и другие странные растения, принесенные водой на окраину острова.
Доктор указал на покатую отмель коричневого цвета, сплошь усеянную листьями, стволами и лианами.
Два ее конечные пункта, выходившие в море, как естественные молы, оставляли между собою маленький неглубокий залив. В центре этой бухты плававшие на воде вьющиеся растения окружали ствол дерева, вокруг которого плескалась вода.
– Все эти растительные остатки принесены с возвышенности, - сказал доктор.
– Они будут плавать в нашем маленьком заливе до тех пор, пока новое наводнение не унесет их в море.
– Что это за дерево?
– спросил я.
– Что-то вроде приморского дуба, кажется; но он порядочно-таки истлел, если судить по его внешнему виду. Не пойдем ли мы дальше?
Он ввел меня в длинное строение, где было разбросано много клепок и обручей.
– Вот это наша бондарная мастерская, - сказал доктор.
– Мы получаем разобранные бочки и сами собираем их. Скажите, вы не видите здесь ничего особенно зловещего?
Я посмотрел на большую крышу из гофрированного толя, деревянные струганые стены, на земляной пол. В одном из углов я заметил матрац и шерстяное одеяло.