Осада

Кирилл Берендеев

ОСАДА

Пролог

Последние три недели июля выдались исключительно жаркими. И до этого не баловавший дождями воздух раскалился от нахлынувшего с Сахары зноя. Антициклон медленно окутал всю Европу. В течение семнадцати дней температура устанавливала все новые и новые рекорды. Столбик термометра, быстро одолев тридцатиградусную отметку, вплотную приблизился к сорока, а двадцать седьмого и двадцать девятого превзошел и этот психологический рубеж. Но и ночами жара не отпускала город. К наступившему безветрию добавился смог от разгоревшихся на востоке области торфяников; сизая гарь заволокла все Подмосковье; после рассвета и до самого вечера, при слабом ветерке с восхода становилось трудно дышать. Кажется, торфяники уже не тушили, не хватало нарядов; МЧС едва справлялось с сотнями вызовов.

И так по всей России, да и не только в России: измученная зноем Европа корчилась в пламени наступающих пожаров. Достаточно сказать, что Португалия потеряла девяносто процентов пробковых лесов, там температура не опускалась ниже тридцати пяти даже ночью. Днем же пустынный воздух разогревал средиземноморское пекло почти до пятидесяти. Нет, в Испании, Греции, и Турции этот показатель был бит. Курорты этих стран, еще в начале лета ломившиеся от туристов, ныне обезлюдели, как обезлюдели и крупные города. Каждый спасался, как мог, уезжая на север или поднимаясь в горы. Кто же не мог: не располагал средствами или силами, – вынуждены были подчиняться настойчивости погоды. Ведь недаром первого августа, в день, когда антициклон, дал трещину, уступая место долгожданному шторму с Атлантики, освободился ото льда северный морской путь – почти на месяц раньше обычного.

Как странно слово «обычного», ведь на памяти человека он стал появляться лишь с две тысячи седьмого года. Сперва на пару недель, потом на месяц… и вот теперь проход уже стал привычным делом; второго числа караван судов отправился месить шугу Ледовитого океана из Белого моря к Берингову проливу, добираясь к городу Ном.

Впрочем, еще двадцать восьмого июля, измотанные жарой европейцы, наконец, услышали долгожданные слова синоптиков об урагане Константин, зародившемся в сотне километров от Азорских островов, и теперь стремительно набиравшем мощь, и обещающим долгожданные дожди и смягчение жары. Его визит в Москву был запланирован на пятое число.

Пока же Европа, словно ведшая – и проигрывавшая – войну с невыносимой жарой, подсчитывала убытки и людские потери. Регион от Атлантики до Урала, объединенный, будто мечтами де Голля, антициклоном из Сахары, но и вовлеченный с ним в незримую битву, за три недели противостояния потерял двести десять тысяч погибшими, в основном, стариков и малых детей. А еще приближался Константин, собирающийся внести свою лепту в общее число жертв и разрушений.

Казалось, этим летом небеса устроили подлинное испытание настойчивому, лезущему на рожон человеку, возомнившему себя царем природы, в очередной раз доказывая сомнительность присвоенного звания и ниспровергая с престола. На который он в минуты забывчивости, – когда опасность минует, и вокруг расцветет первозданное благолепие тишины и покоя, – внове подогреваемый обретенными возможностями, усердно пытался забраться….

Так случилось бы и в этот раз, когда мертвые стерлись из памяти, превратившись в сухую статистику, а живые, восстановив с грехом пополам нанесенный стихией ущерб, вернулись к обыденному бытию.

Но вот только нынешние мертвые стираться из памяти не пожелали. Быть может, позже. Но не в этот раз.

1.

Первого числа я встал с чугунной головой и через не могу принялся готовить нарезку новостей, пришедших за ночь по лентам ИТАР-ТАСС и из Интернета. После получения нашей страной собственного кириллического домена появился еще один повод для отделения российского сегмента от глобальной паутины, ну, и надлежащего контроля над ним; чем мой непосредственный начальник не преминул воспользоваться, издав указ №2438 «О порядке допуска к ресурсам глобальной сети Интернет». Подобные указы вскоре вышли и в ряде других стран, к примеру, Туркмении. Так что некогда единая сеть, казалось, надежно опутавшая весь мир, на глазах превращалась в лохмотья.

Распечатав новости, я добавил в папку еще несколько курьезных случаев. Англичанка нашла в изрядно запущенном саду своего загородного дома жилище эстонца-крановщика, обитавшего там уже два года. Индийская попрошайка, выйдя на пенсию, положила на свой счет четыре ведра собранной за годы мелочи, сколько это в рупиях, еще только предстоит узнать, – пересчет ведется третий день. Житель пригорода Денвера продал право назвать своего будущего сына за пятисотдолларовую карточку на бензин. Ураган «Константин» дошел до пятой категории и, пройдясь по острову Уайт, сейчас бесчинствует в северо-западной Франции, есть жертвы и множество разрушений. В Центральный район его приход ожидается уже вечером четвертого.

В наших подборках: нынешней ночью на острове в Нижних Мневниках открылся храм Ктулху, найдется время, непременно зайду на первую же литургию, как большой поклонник Лавкрафта…. Так и необычный случай сразу на двух кладбищах Ярославля. Сторожа обнаружили осквернение нескольких десятков совсем недавних захоронений. Вернее, не то, чтобы осквернение: могилы, по словам не слишком трезвых очевидцев (странно, как они могут напиваться в такую жару), были словно взорваны изнутри. Земля разбросана, крышки сорваны и разбиты.

Покумекав недолго, я решил данную статью в подборку не включать. Во-первых, мало чего им душной темной ночью привидится, а во-вторых, самому президенту эта тематика не очень по душе. В том году он потерял дочь. Нелепая авария служебной машины, врезавшейся в грузовую «Газель». Лишний раз бередить рану….

Я собрал папку и, прежде чем отправиться к самому, черкнул себе на заметку связаться с корреспондентом, беседовавшим со сторожами обоих кладбищ, и уточнить все подробности. Меня, как человека в высшей степени бездушного – по выражению первого помощника руководителя Администрации президента Диноры Назаровны, – только таким пронять и можно. Особенно учитывая специфику читаемой мной литературы и просматриваемых фильмов, от которых эту почтенную женщину натурально бросало в дрожь. Но ничего не поделаешь, приходится работать вот с такими помощниками, назначенным на сию высокую должность, после очередной перетряски штата, самим главным. Тем более, когда этот бывший щелкопер тридцати лет дважды в день, утром и вечером, без задержек принимается «начальником Кремля».

Я ее понимал. Поэтому, ежеутрене и ежевечерне, проходя с папочкой в кабинет номер один, заглядывал и к ней, здороваясь и интересуясь текущим самочувствием.

Так было бы и в этот раз. Но только кабинет Диноры Назаровны оказался пуст. Света, ее секретарша, болтавшая с кем-то по внутреннему телефону, не имела возможности трепаться на два фронта, посему узнать от нее я смог лишь, что начальница звонила утром, сказавшись больной, просила все дела передать своему заму. Как долго это «до поры» продлится, Света сказать не могла.

Удивленный таким поворотом дела, я пошел дальше. Динора Назаровна мне казалось эдакой несгибаемой железной леди, пересидевших всех в администрации. Шутка сказать, начав свою карьеру еще при первом президенте, кажется, году в девяносто третьем (тогда я только окончил школу) она в отпуск-то выходила всего пару-тройку раз, а за время нашего двухлетнего знакомства так и вовсе постоянно бдела на посту. И вдруг….

Сам не заметив как, я добрался до кабинета. Вытряхнув из головы сомнения, шагнул в проем двойных дверей.