Чтение онлайн

Как только что сказал Хобарт, почти каждый, кто хоть чуть-чуть вращался в деловом мире, слышал о «Стоунбрейкер шипинг». К счастью, подумал Раф, почти никто не знает о нынешнем крайне плачевном положении судоходной династии, основанной его прадедом.

Еще было время спасти и компанию, и благосостояние двух тысяч человек, зависевших от фирмы, включая многих членов его большого семейства. Раф день и ночь работал над этой проблемой на протяжении многих недель. У него было только три месяца, чтобы выполнить поставленные задачи.

Одной из самых насущных задач было найти жену. Она была ему необходима, чтобы представить совету директоров «Стоунбрейкер шипинг» на ежегодном собрании совета, где он выставит свою кандидатуру на пост генерального директора.

Жена в его случае была не просто оформлением фасада. Корпоративная этика и традиции Сент-Хеленс в отношении брака диктовали, что только вступивший в брак или помолвленный человек может быть избран президентом и генеральным директором «Стоунбрейкер шипинг».

Его главным конкурентом в борьбе за президентский пост был честолюбивый кузен Селби Калверторп, счастливо женатый уже шесть лет и имевший в результате двоих детей. Семейный статус Селби и многолетняя преданность семейному бизнесу давали ему сильное преимущество в глазах консервативных членов правления. Селби просто излучал благонадежность, зрелость, уравновешенность и верность — характеристики примерных маленьких бойскаутов, берущих пример с Основателей.

С другой стороны, Раф имел репутацию таинственного и непредсказуемого отступника семьи. Хотя он был правнуком старого Каменнолицего Стоунбрейкера и внуком нынешнего генерального директора, Альфреда Джи Стоунбрейкера, он не мог отрицать, что давным-давно отказался от наследства. Все семейство неодобрительно отнеслось к решению Рафа пойти собственным путем.

Ярость Альфреда Джи была поистине грандиозна. Сражение между дедом и внуком превратилось в семейную легенду. Альфред Джи лишил Рафа наследства. Они не разговаривали друг с другом на протяжении многих лет после этой размолвки, разрушившей близкие отношения между ними.

Всякий, кто хоть что-то слышал о семейной истории Стоунбрейкеров, знал, что Рафа отлучили от семейного богатства и светского общества.

Но теперь все изменится. К сожалению, Раф не мог бравировать этим фактом из опасения потерять одно из преимуществ в войне за контроль над «Стоунбрейкер шипинг». Ему еще несколько недель был необходим фактор неожиданности.

А также жена, ну или хотя бы невеста, чтобы облагородить имидж.

Однако брак на Сент-Хеленс заключался на всю жизнь, и Раф намеревался сделать свой выбор как можно тщательнее и рациональнее. Он решил обратиться в хорошее специализированное брачное агентство, как все умные люди. В общем все признавали, что самые первые Основатели были правы, когда учредили систему подбора супругов и подкрепили ее имеющейся в их распоряжении силой закона, традиций и социального давления.

Иногда браки заключались без помощи профессиональных агентств, но такие союзы были редки и в массе своей осуждались.

Теоретически брачные агентства вроде «Синергетических связей» с их научными методами и специальными тестами увеличивали шансы людей на заключение удовлетворительных браков. К несчастью, подумал Раф, похоже, и лучшее агентство Нью-Сиэтла в его случае терпело неудачу.

У него появилось неприятное чувство, что, доверив поиски жены «Синергетическим связям» и сконцентрировавшись на других насущных проблемах, он потратил прошедшие три недели впустую.

Хобарт выжидающе наблюдал за ним, но Раф никак не мог сейчас объявить, что собирается стать следующим генеральным директором «Стоунбрейкер шипинг». На данный момент тайна должна была оставаться тайной. От этого зависел весь его план по спасению семейной компании. Если Селби вдруг узнает, что Раф планирует взять под контроль фирму, у него будет целых три месяца, чтобы принять меры и воспрепятствовать этому.

«Селби всего лишь технический талант, — подумал Раф, — но в последнее время трусливый маленький ублюдок проявил удивительные способности к бизнес-стратегии».

— У меня и так хорошая работа, — ответил он Батту. Расцепив руки, Раф выпрямился и подошел к низкому, массивному столу и взял маленькую белую карточку из стопки, лежавшей в декоративной стеклянной чаше. Тисненные черные буквы гласили: «Синергетический фонд».

Легким движением кисти Раф бросил лаконичную визитку Хобарту.

Она приземлилась точно на безукоризненную складку бледно-серых брюк Хобарта. Он осторожно взял карточку и посмотрел на нее.

— Да-да, я отлично осведомлен, что вы управляете очень успешным фондом заемных средств. У меня самого есть в нем доля. Я понимаю, что ваши личные финансы более чем в порядке, так что сейчас я говорю не об этом.

Хобарт очевидно был не слишком впечатлен. Раф решил не ухудшать положения упоминанием о своем ночном хобби. В конце концов, он занимался частным сыском неофициально и только тогда, когда ему было особенно скучно или тревожно.

— Тогда о чем вы, Батт?

Хобарт откашлялся.

— Вы, конечно, понимаете, что незначительные трудности с имиджем, с которыми мы сейчас столкнулись, могли бы быть в большей степени сглажены, работай вы в семейной компании.

Раф холодно улыбнулся.

— Хотите сказать, что если это будет выглядеть так, словно я наконец образумился, решил присоединиться к «Стоунбрейкер шипинг» и с этого момента начал вращаться в нужных светских кругах, некоторые из ваших клиенток могли бы закрыть глаза на то, что я сталкер?

— Откровенно говоря, да. — Хобарт покраснел, но выражение его лица оставалось сугубо профессиональным. — Мне было бы гораздо легче работать, если бы вы производили впечатление, скажем так, более консервативно настроенного Стоунбрейкера.

Именно этого Раф сейчас и не мог себе позволить.

— Давайте зайдем с другого конца, Батт. Возможно, вам стоит представить мне не совсем идеальных кандидаток. Кто знает? Может, у меня получится обелить свой образ в их глазах.

Глаза Хобарта тревожно расширились.

— Послушайте, мистер Стоунбрейкер, я профессионал в своем деле и не допущу, чтобы вы запугивали клиенток.

— Я вовсе не это имел в виду, — вкрадчиво сказал Раф. — Я говорил об убеждении.

— Об убеждении? — скептически переспросил Хобарт.