Орфей и орхидея
Шрифт:
– Орфей любил…
– О чём ты говоришь?! Науке нанесён непоправимый ущерб! Будущему нашей цивилизации! Ресурсы Земли почти исчерпаны. Необходимость найти подходящую для жизни планету стала предельно острой. И это – цель всех космических разведок. Всех дальних экспедиций, в нашей, в том числе. Забыли, уважаемые астронавты? И с этой точки зрения, Орфей…
– Замолчи! – тяжелый кулак бортинженера едва не расколол столешницу. Теперь они стояли друг против друга, как два врага перед броском, чтобы в следующее мгновение схватиться в рукопашную.
– Оставить! – властный окрик командира остановил непоправимое. – Мы должны восстановить картину трагедии. Понять, что случилось. Оценивать поступки Орфея, ем более… выносить приговор, это не наша прерогатива, – жестко закончил он, обращаясь прямо к биологу.
– Это непрофессионально! – не сдавалась девушка. – Орфей нарушил Устав косморазведчика! Этому нет оправдания!
– Девочка, – мягко произнес астрофизик, – бывают ситуации, когда решение приходится принимать вопреки параграфам инструкции. И это может сделать только человек. С его эмоциями, с его чувствами, с тем, что отличает его от неживой и искусственно созданной материи. Да, наша Земля нуждается в новых мирах, мы ищем их долго и тяжело. Но ищем не для мутантов и роботов, а для людей. И если ты этого не поймешь, боюсь, Космос тебя отвергнет.
Лицо молодого биолога покрылось пятнами. В минуты гнева и сильного волнения рыжие веснушки предательски вылезали из потаенных мест.
– Избавьте меня от прописных истин, – злые слезы против воли заволокли глаза девушки. – Повторяю: эмоциям в космосе места нет! Любовь и прочие «сопли» надо оставлять на старте! Необходимо ужесточить условия отбора в дальние экспедиции! Чтобы туда попадали более устойчивые психически и психологически кандидаты. И когда мы вернемся на Землю, я подам рапорт, как врач экспедиции.
– Согласен, – произнес командир. – Принципы отбора ужесточить необходимо. Случайным людям в дальний Космос вход должен быть закрыт. Буду на этом настаивать.
– И мы поддержим тебя, командир! – почти одновременно произнесли бортинженер и астрофизик.