Ола
Шрифт:
Выслушал я все это спокойно – рыцарь мой с сеньором Рохасом приучили. Сварливый старик в полосатой повязке все-таки меня позвал. Кажется, не только я следил за ним – но и он ухо к двери прикладывал.
– Вот чего, сеньор, – заметил я. – Про бен-Пандиру вашего – это вы мне в следующий раз. Как-нибудь. А сейчас мне страсть как интересно узнать, чего в доме этом происходит? Сдается мне, вы, сеньор, куда больше моего об этом знаете.
Кажется, не так спросил. Во всяком случае, борода седая аж ходуном заходила.
– Он хочет узнать! Узнать! Это слово не для таких, как ты, молодой человек! Однажды, когда раби Шимон спокойно ехал на своем осле, Амнуэль, будь он неладен, подбежал к нему и осмелился спросить, в чем смысл слова «Вай»? Раби Шимон снизошел к этому неучу, остановил своего осла и объяснил, что Глава Основания – это буква «Йод», ибо «Йесод» – это малое «Вав», Святой, благословен Он, – это «Вав» большое. И поэтому записывается буква «Вав» через два «Вава», а глава «Йесода» – это «Йод». Что может быть проще и понятнее? Но раби Шимон напрасно останавливал своего осла. Амнуэль, будь он неладен, конечно же, ничего не понял, потому что был таким же неучем, как ты. Вы оба недостойны не только бежать за ослом раби Шимона, но даже мыть копыта моему ослу, который, впрочем, все равно уже сдох… И что ты понял из всего этого?
Выпуклый темный глаз блеснул в темноте. Кажется, меня проверяли – на знание буквы «Вав».
– А дайте-ка подумать, сеньор, – вздохнул я. – Понять, конечно, мудрено, но я вам вот что скажу. Все в этом доме не так. Хозяин с хозяйкой, с ее сиятельством, еще старому королю Хуану служили, значит, годов им ну никак не менее семидесяти стукнуло, ежели не больше. А на вид – и сорока нет. Сеньора маркиза умным считают, а он булькает только. Собирают в доме этом людей как есть странных – страннее некуда, да творят с ними чего-то скверное. Вон парня, что рядом скучает, вроде как выпили – тень одна осталась. А мне деньги в петелечке волосяной дали – душу, значит, ловили. И сторож тут странный – тетка в платье черном. А еще здесь всякие бородатые ходят, вроде вас. Я все правильно сказал, сеньор?
– Хм-м-м…
Он медленно встал, подошел к окну.
– А еще бы ты мог добавить, молодой человек, что вместо решеток тут – Непускающие Имена. Ха! Неужели они думают, что старый человек будет спускаться со второго этажа, теряя башмаки и кашляя? Впрочем, на твоем окне ничего такого нет, но, раз ты до сих пор не полез в сад, значит, ты все-таки не Амнуэль, будь он неладен… Зачем тебе нужна потайная дверь, молодой человек?
Ну вот! А говорил – не понимаю.
– А чего делать-то, сеньор? Через сад не уйти – это я уже понял…
– Не все, – негромко перебил он. – В ночь с пятницы на субботу – можно. Если не боишься собак. Но по тайному ходу далеко не уйти. Там всего две двери – одна сразу налево, а вторая – вниз по лестнице. В первую дверь ходил глупый молодой человек, который сейчас готовится отдать все, что осталось от его души, Тому, Кто так неосмотрительно ему эту душу одолжил. Во вторую иногда хожу я… Ходил – прежде. Поверь, тебе там делать нечего.
Странное дело, даже голос его изменился. Усталым стал, хриплым. Старым совсем.
– Стража в этих комнатах есть? – осторожно поинтересовался я. – Такая, чтобы со мною справилась?
Кажется, хихикнул он. Или просто заскрипел.
– Или ты считаешь себя, молодой человек, Голиафом? Стражи из таких неучей, как ты, там нет, но там есть Стража Букв. Раз тебя ловили на волосяную петлю, значит, пока не приняли всерьез. Вернее, приняли за того, кто ты есть – за нахального молодого неуча. Все эти уловки не страшнее слепой собаки. Сунь ей в пасть тряпку, чтобы пахло твоими грязными пятками, и она эту тряпку заглотнет. Только это – пока. Здесь правят неучи, но страшные неучи – неучи, которые сумели что-то узнать…
Замолчал он, голову опустил, затих. Ну точно Дон Саладо, когда расстроится! Прямо-таки жалко мне его стало.
– Ты еще здесь? – наконец вздохнул он, головы не поднимая. – Если так хочешь геройствовать – иди! Шифр простой – «гимель» – «бейт» – «гимель»… Что, не понял? Три-два-три! Или старый человек должен еще выходить в коридор на сквозняк и показывать молодому неучу…
Получилось со второго раза. Кажется, вначале я «бейт» с чем-то другим перепутал. Скрипнуло дерево, скрипнули петли…
И тут их не смазывают!
Свечка моя совсем доходила, и я ее брать не стал – от греха. Все и так понятно. Обычный коридор, только дверь с хитринкой. А в коридоре – пусто вначале, затем дверь – справа, и лестница – вниз ведет. Шагнул я – и поморщился. Скрипят половицы! Или плотника позвать забыли?
…А может, и не забыли? Как войдет кто – слышно сразу, особенно если ночью.
Сел я прямо на пол, ноги скрестил, что твой мавр. Задумался.
Вначале казалось, что за дверью этой тайной – чуть ли не спасение. Пройду коридорчиком прямиком к Дону Саладо, потом – на конюшню, где Куло мой скучает…
Теперь понял – глупость это. Ход – для самых своих. А кто тут свои? То-то!
…Про стражу я недаром у деда этого спросил. На самый крайний случай, когда уже выбирать не придется, можно и на прорыв пойти. Стража Букв – дело, видать, серьезное, но кто знает? Ведь я – везучий!
Но пока – рано. И прорываться рано, и коридорчик обследовать этот – тоже рано. Сцапают – запрут, и хорошо, если в комнате, а то и в подвал загнать могут.
…А этот седой, в повязке полосатой, не иначе – колдун. Причем настоящий, такой и в жабу превратить может.
Но ведь не превратил! Видать, и ему тут несладко.
Посидел я, послушал. Тихо кругом – то ли нет никого, то ли двери плотные. И совсем уже было назад собрался…
Словно толкнул кто-то.
В спину.
И – сгинуло все. Словно петля-удавка на шее схлестнулась. Схлестнулась, вперед потянула.
Очнулся уже у двери – той, что направо ведет. От боли очнулся – будто что-то в шею мне впилось. То есть это потом уже я понял, что у двери стою. Темно вокруг, шея болит – а я во что-то твердое упираюсь.