Огонь и ветер
Шрифт:
Ри проснулся, когда уже совсем рассвело, и несколько минут лежал, соображая, где находится. Под рукой он ощущал тёплую поверхность бокса с материалами — правильно, когда ложился спать, сунул его себе под бок. На всякий случай.
Берта не возражала.
Она умная, и она, конечно, не возражала — ведь там, в этом боксе, была… ну да, в каком-то смысле там была Джессика. Совсем чуть-чуть, но из-за этого бокс выпускать из рук было просто страшно. Ри подумал, что будь на его месте Скрипач или Ит, они бы тоже не выпустили бокс ни под каким видом. По точно такой же причине.
Он открыл глаза, зевнул.
А славная получилась комната. Стены тёплого оттенка, рабочий стол возле окна, которым он так и не успел воспользоваться, мягкий диван (больше, конечно, для Тринадцатого и Брида, вон, кстати, их вещи на спинке раскиданы, а на диванной подушке — пара стаканчиков с недопитым кофе, и поломанное на маленькие кусочки печенье), уютное кресло, почти такое, как было дома, и торшер, почти настоящий, из каталога «антик» — он любил читать, сидя в кресле, хотя тут это, конечно, невозможно. Читать с панели терминала в кресле?.. Хотя почему нет. А вот пол в комнате, похоже, мелкие переделали — какое-то мягкое покрытие, ворсистое, он вроде бы заказывал другое. Но это ерунда.
Хорошо будет, когда Джесс придёт в эту комнату, подумал он. Снова погладил бокс. Наверное, комнату стоит сделать просторнее, лимит есть. Поставим кровать побольше вместо той, что сейчас, сделаем мелким небольшое отдельное помещение возле окна, чтобы не мешать друг другу… придумаем что-нибудь.
Главное — что она сюда придёт.
Уже точно придёт.
Ри зажмурился.
Реальность теперь была здесь — уже почти что полностью. Мир прекратил разваливаться на части, он снова стал цельным, ярким, каким ему и положено быть. Ощущение ирреальности пропало, вещи снова стали вещами, воздух — воздухом, а ещё он ощутил, что ему, во-первых, зверски хочется есть, и что время уже точно за полдень, и до отлёта ему осталось максимум часов восемь. И надо успеть.
Он вскочил с кровати, потянулся, хрустнув суставами, и начал поспешно разминаться — после тренировки остатки сна как рукой сняло. Хорошо! Да, чёрт возьми, хорошо, а дальше будет ещё лучше!
И попробуй только, дорогая реальность, не прогнись.
Прогнёшься как милая, потому что отныне тобой управляю я, Ри Нар ки Торк, а не ты швыряешь меня туда-сюда, как тебе вздумается. Я буду тобой управлять, я не медуза и не слизняк, я человек, а ты, хорошая моя, по-моему, про это подзабыла.
Придётся напомнить…
— Ри, ты проснулся? — крикнула Берта из общего зала. — Давай скорее завтракать, и побежали. Марк нас ждёт, слышишь?
— Слышу! — откликнулся Ри, поспешно одеваясь. — Мелкие где?
— Доедают уже.
— Иду…
Комплекс, в котором проводились воссоздания, находился в предгорье и представлял собой два здания, соединённые широким прозрачным переходом. Ничего таинственного или пугающего — по сути, это была общая база, предназначенная для подобных масштабных проектов. Одно крыло здания было целиком занято биологами и медиками, а второе делили мистики и священство. Марк, пока они летели, с гордостью успел сообщить, что под их заказ комплекс освобождают полностью, переводя «мелочь», типа органов, в какие-то другие базы. За сутки комплекс подготовят, и можно будет приступить к работе по восстановлению тел. Параллельно начнёт работать священство — представители трёх основных конфессий, являющихся основными на Окисте, каждый день будут читать так называемые «правила» — главным образом о даровании продолжения незавершённого пути и о прощении. Потом подключатся мистики, их работа — открытие пути для души, создание вибрационного потока в тонких мирах, которые позволят душе вернуться и укажут ей дорогу.
— Священники будут первыми? — Берта с интересом посмотрела на Марка.
— Конечно. Без молитв о прощении можно даже не начинать работать. Они всегда первые, это правило.
— О прощении — за что именно? — не понял Ри.
— За грехи прошлые и будущие, — пояснил Марк. Он пилотировал катер и сейчас выводил машину на посадку. — Не бывает людей без грехов…
— А если человек неверующий? — с интересом спросила Берта.
— Это не имеет значения, — усмехнулся Марк. — Верующий или нет, процедура для всех всегда одинакова.
Место оказалось очень красивым. Комплекс окружал светлый хвойный лес, поднимающийся по склону, выше находились серые тёмные скалы, на которых ничего не росло, а ещё выше, по словам Марка, было небольшое плато. Склон стабилизирован, с гордостью сообщил он. Поэтому комплекс может не бояться ни камнепадов, ни осыпей. Защита практически стопроцентная, да ещё и место очень «чистое» в плане посторонних вибраций: их просто нет, потому что до ближайшего поселения почти полтысячи километров.
Саприи, который был вообще встроен в гору, тоже стабилизирован точно так же, пояснил Марк. Есть гильдия строителей, которая к своей работе никого не допускает, но факт остается фактом: за тысячи лет существования подобных сооружений ни одной подвижки не было, ни один камень без разрешения с места не стронулся. Вот этому комплексу, например, почти десять тысяч лет — а склон всё тот же, только лес меняется, возрождаются и умирают деревья, идущие бесконечным кругом жизни. С погодой очень повезло, вы только посмотрите, какое чудесное небо сегодня, а это хороший знак, это, несомненно, очень хороший знак…
Их, разумеется, ждали. Марк проводил Берту и Ри в специальную комнату для переговоров, расположенную на первом этаже ближнего здания, и удалился, пояснив, что на этих переговорах он права присутствовать не имеет. В светлой комнате стоял большой круглый стол, мягкие стулья, а окно выходило на горный склон, поросший всё теми же хвойниками и полого спускающийся вниз, в долину.
Трое священников и трое мистиков, которые их встретили, были людьми представительными, неторопливыми и очень сдержанными. Ри, начавший было волноваться уже незнамо по какому разу, после получаса разговора с ними стал успокаиваться. Особенно понравился ему священник из Русского Клана (Берта потом сказала, что уже встречалась с ним), которого звали отец Анатолий — крупный, не ниже самого Ри, светловолосый, с аккуратной бородой и совершенно удивительными глазами. У Ри сложилось впечатление, что во время разговора один только взгляд этого священника его успокоил совершенно. А уж то, что тот говорил… Ри очень жалел, что рядом с ним сейчас не было Скрипача с Итом — вот уж кому эта беседа действительно пошла бы на пользу. Берта, видимо, чувствовала то же самое, но пока что молчала.
Говорил главным образом Эрл, мистик — полный, довольно пожилой мужчина, явный европеец. Ри для себя определил его как бельгийца, но, как позже выяснилось, ошибся: Эрл оказался англичанином. Все мистики были одеты в строгие тёмные костюмы, наглухо застёгнутые под горло, священство — в обрядовые одежды. И те, и другие — без каких бы то ни было излишеств, максимально скромно. Позже Ри признался Берте, что ожидал «шоу» — и очень обрадовался, что «шоу» не случилось. Блёстки и конфетные фантики для ситуации явно не подходили…
Прежде всего мистики вскрыли бокс. Ри, конечно, очень хотелось посмотреть содержимое, но ничего экстраординарного в боксе не оказалось — в нем лежали три маленьких контейнера, в которых находились пластинки из гибкой ткани, размером примерно сантиметр на сантиметр. Каждая пластинка была погружена в светло-фиолетовый гель.
Бокс не удивил.
А вот поведение мистиков — удивило.
Эрл, как самый старший, после того, как бокс был открыт, встал с ним рядом, поклонился, а затем произнёс: