Чтение онлайн

Лу, осмелев, потащил к себе цветы двумя руками. Йонас шикнул на него, легонько нажал пальцем на рыжие вихры, стоящие дыбом. Пикси недовольно забурчал, но цветы в покое оставил. Питер подставил ладонь, и Лу перебрался к нему на сгиб локтя.

– Всё бы ничего, Йон, но есть два момента, - по-взрослому начал Питер. – Во-первых, ты несовершеннолетний, а во-вторых, если уйдёшь, то ты меня бросишь.

– А если не уйду, эта жирная свинья продолжит оскорблять меня и память моих родителей, отбирать у меня деньги, которые я сам заработал, и покупать на них выпивку. Или сдаст меня в исправительный приют.

Питер с изумлением вытаращился на него:

– Это какой такой?

Йонас ссутулился, обхватив себя за плечи, и сразу стал похож на печального большого пикси.

– Есть у меня на родине такие. Они как тюрьмы для детей. Надоел ты родителям или таким, как моя тётка, и они тебя туда сдают. Просто так. И ты там живёшь, пока не помрёшь или не вырастешь. И выходят оттуда отъявленными мерзавцами.

– Тьфу на тебя! – испугался Питер. – Нельзя так шутить, Йон! Я ж почти поверил!

Заскрипели доски под осторожными шагами: Йонас подошёл к окошку, выглянул.

– Во, опять ей что-то надо, - вздохнул он. – Ведь знает же, что ты ко мне пришёл, но всё равно орёт. Прям распирает её меня навьючить!

– Йонас! – донеслось со двора басовитое. – Йонас, ублюдок чёртов! Немедленно спускайся! Я знаю, что ты меня слышишь!

Питер погрустнел. Он-то надеялся поболтать с другом, обсудить последнюю игру «Ливерпуля» и «Ювентуса», послушать рассказы Йона про оттудышей, рассказать о том, как Офелия здорово запоминает предметы, изображённые на картинках… Но Конни Беррингтон было, похоже, глубоко наплевать на его планы.

– Йонас! Или ты сейчас же спускаешься, или я тебя оставлю без ужина!

– Напугала, - фыркнул Йон и повернулся к Питеру: - Слушай, мне придётся пойти и узнать, чего она хочет. Скорее всего, это надолго. Давай я к тебе сам приеду? Ну, как разгребусь с делами.

– Конечно, какие вопросы, - развёл руками Питер. – Йон, я хотел тебе предложить в Дувре в кафе сходить. Мороженое, кока-кола…

– Йонас!!! – донеслось со двора снова.

– Ш-ш-шайсе… - процедил мальчишка сквозь зубы. – Пит, а что в Дувре сразу? Может, в нашей лавке купим? Там ещё булочки чертовски вкусные.

Питер пожал плечами.

– Можно и так. Но я хотел тебя познакомить со своим школьным приятелем.

– А, - тряхнул отросшими светлыми вихрами Йон. – Тогда понятно. А давай в Дувр смотаемся! На великах?

– Ага! Как насчёт этого четверга?

– Забились!

Мальчишки ударили по рукам. Йонас приоткрыл стоящий в глубине чердака старый сервант, посадил Лу за стеклянную дверцу. Пикси протестующе запищал, но мальчишка строго показал ему кулак:

– А ну, паукашки по локоть в рот – и цыц! Ты помнишь, что тебя тут нет? – Фиолетовый малыш испуганно покивал, и Йонас миролюбиво закончил: - Я не буду тебя запирать. Вернусь – принесу покушать. Всё, сиди тут. Пошли, Пит. Рассказывай пока, чего у тебя нового.

Они специально спускались, останавливаясь на каждой ступеньке, тянули время. Питер тарахтел, стараясь уложить все новости в максимально короткое время:

– Я к тебе ехал, а там овцы! И баран такой зловещий, просто гора. И я на него на велике ка-а-ак разогнался! А он ка-а-ак драпанул! Йон, я думал, он меня забодает или затопчет, но я его сам перепугал!

– Ты крут, - покачал головой Йонас. – Где ты его встретил?

– В пяти домах от вашего.

– Охтыж! – присвистнул мальчишка и вытаращил глаза. – Это баран Милтона, он оборотень!

– Охренеть! – в тон другу отозвался Питер. – Людей жрёт?

– Целиком! Только ногти и волосы отрыгивает. И подошвы от башмаков!

Ребята задорно, звонко рассмеялись. На первом этаже послышались шаги, и тётка снова заорала:

– Йонас! Сколько можно?

– Орать не надо, - спокойно отозвался он. – Голос посадишь. Иду.

Питер вздохнул.

– Когда я решу убежать, - шёпотом произнёс Йонас, - я сожгу к чёртовой матери и этот склеп, и эту жирную алкоголичку. Если уж мне светит исправительная школа, я постараюсь её заслужить.

– Перестань об этом думать, - Питер ободряюще хлопнул его по плечу. – В четверг мы едем есть мороженое и напузыриваться колой. За мой счёт!

Йонас кивнул, шагнул вперёд. Как бы невзначай коснулся кармана, в котором лежало мамино фото.

– Пойдём, а то тётка в рукопашную перейдёт. А удар у неё слева – как у профессионального боксёра, ах-ха. Кстати. Ты ни словом не обмолвился о русалке. Как она?

– Мы с ней научились играть и смотреть картинки в книгах. Придёшь – покажу. А ещё отец ей тренера выписал зачем-то. Приедет на днях.

– Хоть бы она этого тренера сожрала.

– Почему? – удивился Питер.

– Увидишь.

Тётка Йонаса заскрипела ступеньками лестницы, поднимаясь на второй этаж.

– Чёртов ублюдок, сколько можно испытывать моё терпение?

Йонас загородил Питера плечом, выпрямил худую спину.

– У меня гость, - спокойно сообщил он появившейся в поле зрения тётке. – Это мой друг. И прекрати меня при нём оскорблять.

– Марш в сарай за лопатой, - мрачно громыхнула тётка, игнорируя присутствие Питера. – Чистить стойло, менять воду скоту. Как закончишь – отчитаешься. Пошёл.

Мальчишки спустились во двор под суровым взглядом тётки. Питеру хотелось хоть что-то сказать такое, что подбодрило бы Йонаса, поддержало его сейчас, но слов не находилось. Да и вид у Йона был такой, что, казалось, он мог взорваться от любого лишнего слова. И Питер молчал.

У ворот Йонас пожал Питеру руку, озорно подмигнул. Подхватил пустое ведро, стоящее у бочки с водой, повернулся в сторону дома, в котором скрылась тётка, и заорал:

– Я-то вычищу и стойло, и сарай, и хлев свинячий, и птичник, а ты как была жирной пьянью, так ею и останешься!