Чтение онлайн

На следующий день Энн не могла решить, что ей делать. Следует ли ей поделиться с Ником всем тем, о чем она узнала? Все это было безумием. Должно быть безумием. Обязано быть! Конечно, с Джо творится неладное, но он никогда никому не причинит зла.

Из дневника Джо Мак-Эри (дез даты):

«Наглый. Вот я какой. Охотник никогда не колеблется, идя на убийство. Моя жертва отступает только на мгновение, когда видит скальпель. Я слышу ее мысли, как слышу бульканье крови в ее венах: «Он не собирается делать ничего дурного... Он не собирается обидеть меня, только, может быть, заставит нюхать наркотик». Или еще что-нибудь. Маленькие девочки, такие глупенькие.

Разрез. Боже, посмотри на это! Красная и густая кровь, бьющая струей из разреза, подобно сперме при завершении акта. О Боже, это бульканье! Бульканье — потому что маленькая сучка не может кричать. Она не может кричать.

Я припадаю к этому горячему белому горлу, чувствуя, как кровь вливается в меня. Вливает в меня жизнь».

Энн поставила на плиту воду для чая и села за кухонный стол. Она не сомкнула глаз прошлой ночью. Силой заставила себя читать о ранних годах жизни Джо, хотя это так выводило ее из равновесия, что она несколько раз останавливалась и задыхаясь бежала в ванную, где ее выворачивало наизнанку. Там все было описано в деталях: как его постоянно, в течение нескольких лет, насиловал отец, как его мать все знала, но никогда не пыталась защитить сына, как его сестра Марго помогала, держала Джо. пока отец насиловал его, и при этом смеялась... Боже, думала Энн, неудивительно, что он безумен. Кто не стал бы таким в подобных условиях?

Дневники заканчивались после короткого упоминания о сестре Марго, и Энн думала, что же там было еще. Джо начал вести дневники, когда был еще мальчиком, и не делал перерыва больше чем на неделю, и так продолжалось все эти годы. Точно, там должно быть еще что-то.

Энн поискала недостающие записи. Кабинет Джо выглядел как после набега. Энн все перерыла, все перевернула вверх дном, ища дневники за последние годы.

Но того, что она искала, в кабинете не было.

Энн положила в чашку пакетик с чаем и налила кипяток. Она глядела на чашку, ни о чем не думая, лишь наблюдая, как вода постепенно темнеет. Она не хотела думать о недостающих дневниках.

И все же она думала: Боже мой, какие новые ужасы открыли бы мне эти дневники?!

В квартире все еще сильно пахло горелым сыром «Монтерей Джек». Пелена серого дыма висела под потолком кухни. Он поймет, думала Энн, Ник поймет, когда я расскажу ему о дневниках, почему я сейчас даже думать не могу о готовке. Она поставила на поднос рифленое блюдо с запеканкой и плоской лопаточкой переложила на него содержимое сковороды. В это время зазвенел звонок.

Весь день Энн пыталась не думать о том, что прочитала в дневниках Джо. Она усердно занималась хозяйством: стирала, вытирала пыль, пылесосила мебель, мыла окна и зеркала. Рецепт запеканки, которую она пыталась приготовить к обеду, был самым сложным в ее поваренной книге вегетарианской кухни. Пока запеканка находилась в духовке, она занялась собой: волосами, одеждой и макияжем, как обычно делала перед работой. Белое вязаное платье и зачесанные назад волосы подчеркивали красоту ее лица.

Но домашняя работа не помогла. Это было похоже на известную уловку, когда ребенку советуют думать о чем угодно, только не о слонах. Эффект противоположный. Она снова и снова мысленно возвращалась к дневникам Джо, к тем страницам, где говорилось о нем и Марго. Она отчетливо видела подземелье, где Марго полоснула брата ножом, и склад, где Джо очнулся и принял кровавое причастие, навязанное ему Марго. Отдельных слов она не помнила, но все написанное возникало перед ней живыми картинами, и ей казалось, что она участвует в страшном действе в роли незаметного немого статиста.

Ник постучал в дверь. Энн в последний раз взглянула на себя в зеркало и открыла ему дверь.

На пороге она поцеловала Ника, и он вошел.

— Давай я освобожу тебя. — Энн взяла у него из рук бутылку. Пока он снимал пальто, она поставила белое вино в холодильник.

— Что ты приготовила на обед — угольки? — спросил Ник, когда она вернулась.

— Очень смешно, — сказала она, беря его пальто со стула. — Давай я повешу его. — Она вышла еще раз, чтобы убрать пальто в стенной шкаф, находившийся в коридоре.

Когда Энн закрывала дверцу шкафа, Ник подошел к ней сзади, обнял за талию и крепко прижал к себе. От него пахло свежестью и чистотой.

— Что-нибудь не так? — прошептал он, вдыхая аромат ее волос. — Ты как будто избегаешь меня.

Энн повернулась к нему и поцеловала. Ей хотелось забыться, отгородиться от мучившей ее тревоги. Она сказала:

— Я не избегаю тебя, я стараюсь убежать от собственных мыслей, да вот что-то не очень хорошо это получается.

— Почему?

— Давай уйдем отсюда. Я хочу, чтобы ты пригласил меня на обед куда-нибудь, где шумно... полно народу, где яркий свет...

Ник некоторое время смотрел на нее, ожидая, что она добавит что-нибудь еще. Утром, когда она позвонила ему и сказала, что будет ждать его к обеду, ее голос звучал как-то странно. В чем же дело? Но Энн отвела взгляд, подошла к шкафу и сняла с вешалки его пальто. Потом взяла свое. Энн сжала его руку.

— Идем. Все равно вино должно охладиться несколько часов. Мы откроем его, когда вернемся.

Он последовал за ней.

— Ты хочешь пойти в какое-нибудь определенное заведение?

— Ты был когда-нибудь в ресторане итальянской кухни «Дэйв» в Эванстоне? Там не слишком дорого.

— Отлично, — сказал Ник и про себя усмехнулся — он обедал там по крайней мере три раза в неделю.

В квартире было темно. И Ник был рад этому. Зимняя луна светила в окно спальни, очерчивая тусклым серебром контуры предметов.

Ник почувствовал шелковистость ее волос, когда Энн положила голову ему на грудь. Что с ним происходит?

— Не огорчайся, — шепнула она, — это не твоя вина.

— Да?.. — Он повернулся, взял сигарету с ночной тумбочки и прикурил ее. Потом долго смотрел на луну, размышляя о себе и о том, где он находится. Спальня одного пропащего парня... Здесь я трахал его жену... Но сегодня вечером что-то застопорилось...

Энн приподнялась на локте.

— Ну послушай, это и в самом деле не имеет значения.

Он знал, что это имеет значение.

— Возможно, ты просто перевозбужден...

...Кто перевозбужден? Я?.. Я лежу в постели с женщиной... У ее мужа, кажется, поехала крыша... Так кто же перевозбужден?..

Он повернулся к ней и в ее глазах увидел сильное желание. Ему казалось, будто она смотрит сквозь него. Энн засмеялась, но в ее смехе не было веселости, одна лишь темная тоска.

— Язык-то работает, — прошептал он.