Одержимые
Шрифт:
Затем были длинные разговоры с Винн о жизненной силе и о крови. Постепенно я постиг азы обратной стороны Кровавого Целительства. И незадолго до того, как Винн была бы вынуждена выпустить девочку из целительских покоев, спустя неделю после того, как Мирель туда попала, получив краткую передышку, я потянулся к жизни Каллена.
Все оказалось даже проще, чем я думал. Почти так же, как было, когда я передавал свою жизнь Мирель. Теоретически, чтобы помочь человеку следовало установить связь и преобразовать свою жизненную силу в процессе передачи из эльфийской в человеческую, но мне и не надо было лечить. Я просто установил связь моей жизни с жизнью Каллена. Растормошил немного лириум в его крови. Оборвал связь, оставляя его жизнь потихоньку вытекать, а лириум убивать его. И его тело не выдержало двух угроз.
Десять минут. Десять минут работы с неподвижным храмовником через стену. И вся его сопротивляемость магии ничего не смогла сделать. Просто потому, что я не затрагивал Фэйд, от воздействий энергий которого защищены храмовники. Интересно, что же тогда могут сотворить с храмовниками далийские Хранители? Ведь они с корнями деревьев похоже не через Фэйд работают. Плюс хорошие отношения с лесными духами, о которых демон Гордыни так ничего внятного и не сказал. А если еще вспомнить о луках далийцев... Не потому ли никто не слышал о попытках храмовников отловить и уничтожить Хранителей?
К вечеру Каллен скончался. Со всеми симптомами сильной передозировки лириума.
***
Смерть Калена вызвала переполох в среде храмовников - Каллен был достаточно опытен, и смерть от передозировки была странной. Впрочем, ни меня, ни Винн осматривать тело не позвали. Мы ведь всего лишь маги. Некоторые храмовники обвиняли во всем неизвестных магов, но Грегоир, не являясь полным идиотом, опроверг это. Все-таки маги не виноваты в том, что кто-то отравился лириумом, решил рыцарь-командор.
Затем вернулись храмовники, отправившиеся в поход за Андерсом. Не знаю, что ей это стоило, но Винн ухитрилась убедить Грегоира отправить Андерса в целительские покои всего после шести дней в камере в подземельях Башни. Мы его подлатали, так что вскоре блондин, похожий на свою игровую версию и столь же тупоголовый, очнулся.
– И где я?
– поинтересовался Андерс.
– А ты не узнаешь, - спросил его сосед.
– Бордель всю память отшиб или храмовники?
– Узнаю я целительские покои.
– О да, узнаешь. Вот только мне интересно, ты о последствиях своих побегов думаешь? Вот, например, ты думал, почему тебя храмовники ещё не убили после очередной поимки?
– вмешался я.
– Я не сопротивляюсь. А ещё я забавный. Мне так сказали, - ответил наш профессиональный беглец.
– И ты сбегаешь в Жемчужину, куда храмовники рады попасть. И погоня за тобой это отдых, - прервал я его.
– Ну да.
– А остальные храмовники остаются в башне с самоволками к куртизанкам "Испорченной Принцессы". Как ты думаешь, они довольны?
– Вправляешь мозги?
– поинтересовалась Винн, не отрываясь от лечения.
– Приходится. Так что, по-твоему храмовники довольны?
– Наверное не очень.
– Их недовольство выражается в наплыве пациентов здесь. И в увеличении числа изнасилований. Проще говоря, ты подставляешь других магов.
Не сказал бы, что вправка мозгов была особенно успешной, но в конечном итоге Андерс согласился компенсировать свой побег и помочь нам с лечением, отложив планы по очередному визиту в Жемчужину.
***
Примерно через неделю я забрал жизнь ещё одного храмовника - новичка, только начавшего принимать лириум, но уже самоутверждавшегося за счет магов стоя на карауле на лестнице с первого на второй этаж. В этот раз Винн грубо потащили осматривать тело. Я увязался за ними - взбудораженные первой смертью храмовники поставляли нам мало работы, за исключением озверевших друзей погибшего. К тому же, помощь Андерса пришлась весьма кстати.
– Лириумное отравление, - констатировала Винн.
– Ладно, новичок, перепил лириума. Бывает. Но Каллен?!
– возмущенно сказал Грегоир.
– Ты хочешь сказать, что он мог так сильно перепить?
– Красный лириум, - прозвучал из дверного проема мой голос. Пригодилась-таки история с Мередит.
– А это вариант, - задумчиво протянула Винн.
– Ирлайн прав, это многое объясняет. Если гномы докопались до красного лириума, то вполне могли переслать его на поверхность, смешав с обычным. Сами они не рискнут с ним работать, у них тоже хроники есть, на камне записанные. И если красного лириума было немного, то и по колбочкам для храмовников он распределился очень неравномерно.
– Красный лириум? Что это?
– спросил какой-то храмовник.
– Обычный лириум светло-синий. Он самый слабый и залегает неглубоко. Дальше лириум более темного оттенка, затем фиолетовый и, наконец, красный. Самый сильнодействующий и опасный. Он сводит с ума даже гномов, со всей их стойкостью к обычному лириуму.
– А если учесть, что из окрестностей Орзамара выбраться, не нарвавшись на Порождений проблематично, то гномы вполне могли начать копать вглубь и дойти до заброшенных нижних туннелей...
– добавил я, разворачиваясь и удаляясь.
***
Шли недели. Мирель постепенно приходила в норму, забывая деяния Каллена, в чем ей помогала Леора, взявшая негласное шефство над девочкой. Храмовники бурлили - "красный лириум" забирал своих жертв. Причем самое замечательное в том, что магов никто, кроме самых параноиков и не подозревал - слишком уж четкой был версия о красном лириуме. Параноики же употребляли специально увеличенные дозы лириума, вели себя неадекватно, бросались на магов и иногда гибли от "передозировки", поддерживая легенду.